Эдгар Лейтан (edgar_leitan) wrote,
Эдгар Лейтан
edgar_leitan

О выставкe "Запретное искусство": ряд соображений

Как тот хрестоматийный советский рабочий, который заявил, что "Пастернака не читал, но должен сказать...", так же и Ваш покорнейший вдруг решил изложить некую свою мысль по поводу скандальной выставки и не менее скандального её итога. Хотя на самой выставке (вернее, выставках, поскольку ещё раньше проводилась выставка "Осторожно: религия") я по причинам географической удалённости не был.


В последнее время я всё рассматривал этот странный судебный процесс, по-человечески сочувствуя обвиняемым. Уж больно одиозны их чернорубашечные гонители с неопрятными бородами, называющие себя православными (со ставшим модным товарным лэйблом "православие или смерть"). Также, если верить сообщениям электронных СМИ об обвинении и "доказательствах", последние не выдерживают серьёзной критики. Да и с процессуальной точки зрения (судя по сообщениям) даже для меня — суд сомнительного свойства.

С другой стороны, я вдруг подумал: а с какой стати называть акцию устроителей выставки "диалогом с христианством/православием"? Или хотя бы — "попыткой диалога"?

Мне это больше напомнило акции воинствующих безбожников недобрых 20-х советских годов 20 века, с их безудержным глумлением над христианской символикой и её носителями. Понятно, есть в этом малохудожественном ёрничестве доля болезненной реакции на совершающуюся в последние 2 десятилетия, особенно в "нулевые", трансформацию бюрократического аппарата РПЦ в некий идеологический квази-придаток квази-империи. Только можно ли исходить из болезненных по преимуществу реакций, желая "диалога"? Можно ли завести с кем-либо содержательную, плодотворную беседу, для затравки плюнув собеседнику в лицо, мерзко при этом хохотнув?

Адвокат церковного взгляда на эти вещи мог бы спросить, ограничивается ли многообразная реальность христианской Церкви (а во внутреннем словоупотреблении человека верующего — "Церкви Христовой") жадными или развратными попами, или епископами-самодурами? Для устроителей выставки, видимо, так.

Традиционные религиозные символы имеют свои ассоциации, очень глубокие, для человека религиозного связанные с сильными эмоциями. Вряд ли кому-нибудь (пусть и устроителям выставки такого "андерграунда") понравится, если, скажем, взять фотографию его матери и поместить на фоне борделя, назвав проституткой эксперимента ради (посмотреть, как известный своей почтительностью сын на это прореагирует)? Получится "диалог" такого "художника" с обладателем фото? Вряд ли. Драка — может. А в России, пожалуй, и до поножовщины дойдёт.

Вспоминаю знаменательный случай, произошедший со мной в Австрии лет 9 назад. Тогда только что вышел альбом карикатуриста Хадерера (Haderer), посвящённый якобы началам христианства. В нём Христос и апостолы были издевательски изображены в виде укурившихса анаши торчков. Трудно передать омерзение, которое я тот момент испытал. Но ещё непонятнее была для меня реакция некоторых коллег по университетскому факультету богословия, которые весело над этой книженцией смеялись, и даже кто-то её кому-то подарил по случаю получения степени магистра теологии (sic!). Помню, я громко выражал своё возмущение, а моя реакция казалась для здешних церковных деятелей чрезмерной.

Отыгрался я тем, что, встречая в книжных магазинах этот альбом, я брал и старался незаметно переворачивать выставленный для обозрения экземпляр с ног на голову, следуя давнему совету С. С. Аверинцева (Сергей Сергеевич как-то рассказывал мне, что так он поступал с безбожной литературой, которую приходилось для справок держать дома).
Ещё я ради мысленного эксперимента предложил моим тогдашним собеседникам-оппонентам выпустить подобные же издевательские типографские произведения (свобода мнений и их выражения — в Европе это святое! Правда, тоже со всё бОльшим количеством ограничений...), только не про христианство, но про иудаизм или, ещё лучше, — ислам. Желал бы я посмотреть, как скоро автору пришлось бы щедро раскошелиться в первом случае или взлететь на воздух с нераспроданным тиражом, во втором... Кстати, предложенный ранее эксперимент я готов предложить и в случае жаждущих такого своеобразного "диалога с Церковью" — попробовать поэпатировать другие мировые религии, нежели христианство. С Пророком Мухаммaдом попробовали...

Интересно в этой связи пишет известная немецкая исследовательница-исламовед Аннемари Шиммель — в предисловии к своей книге о почитании Пророка Мухаммада (Annemarie Schimmel, Und Muhammad ist Sein Prophet: die Verehrung des Propheten in der islamischen Frömmigkeit): "Как должен был чувствовать себя набожный мусульманин, когда он слышал, что некто, сформировавший его религию и решительным образом на неё повлиявший, историческая личность, бывшая для него с самого детства близкой и дорогой, окутанной легендами... подвергается непредставимому издевательству и иронизированию..." (речь о реакции множества мусульман на скандально известную книгу Салмана Рушди "Сатанинские стихи").

"Некто сообщает в газете, что он видел старика, отчаянно плачущего, поскольку подобное надругательство над образом Пророка для него совершенно непредставимо — один из миллионов, никак не заслуживающих наименования "фунадаменталиста...", — пишет далее Аннемари Шиммель.

Говорят, что речь ведётся о свободе выражения мнений — об одном из завоеваний секулярной Европы Нового времени. Не пускаясь здесь в дебри полемики, можно привести простой пример. Человек деликатный, душевно чуткий, вряд ли позволит высказать себе в лицо другому человеку "правду-матку", если подозревает, что эта "правда", высказанная безапелляционно, его сильно поранит. Тут возможно выбрать другой, более долгий и обстоятельный путь, действительно беседы или "диалога", который может привести к тому же результату, подействовав не столь разрушительно.

Беседа ("диалог") возможна при примерном ожидаемом паритете сторон. Едва ли она получится, если, скажем, атеист или воинствующий безбожник (этот последний — особенно!) будет заранее считать своего религиозного оппонента малым дитятей разумом, или "безбашенным" фанатиком, или простым мздоимцем и негодяем. Также разговора не выйдет, если человек церковный будет видеть в атеисте — аморальную личность или лишь существо с холодным сердцем, или с дефицитом иных человеческих душевных свойств.

Понятно, что вряд ли современная РПЦ МП готова в настоящее время говорить со своими оппонентами на равных, спокойным тоном, без истерик бородатых и чернорубашечных "хоругвеносцев", находясь в силу скоропреходящих исторических причин в привелегированном положении. Однако назовём вещи своими именами — и устроители выставки вряд ли желали "диалога с Церковью". Чего они желали, мне не совсем понятно. Некоторых людей можно назвать разрушителями по натуре, для которых дать оплеуху ненавистному ближнему — сущее удовольствие. А заодно и покозырять перед своими, любимыми и понятными.

Повторю своё предложение, считая его неплохим и достаточно остроумным — в следующий раз вступить в подобный же "современный художественный диалог" с иудаизмом и особенно с исламом. Однако, боюсь, ничего не выйдет. Впрочем, это моё предложение следует отнести скорее даже к европейским деятелям современных свободных искусств, нежели к московскому случаю. Ведь если Самодуров и Ерофеев всё же поступили очевидно смело, сознательно ожидая резкой негативной реакции, то вряд ли их примеру последуют европейские Aktionskünstler (адепты художественного действия).

Они годятся лишь на то, чтобы сладострастно пинать полудохлое европейское христианство, тотчас же обделываясь от страха при одной мысли о возможных последствиях со стороны всеприсутствующих мусульман. Каковые табу и обнаруживают избирательность славной "свободы художественного выражения", а также трусость большинства её современных европейских апологетов.
Tags: Аверинцев, диалог, искусство, общество, религия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 64 comments