?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Читая Ремизова...



Два года ещё больше отточили черты Саши: глаза его словно заковались, тёмные усы и борода выдвинули скулы, а на лбу ярче обозначились впадины.
Для тех, кто знал Сашу ещё гимназистом, переход его из смиренника-монаха в монаха-революционера казался просто невероятным. Когда-то завет старца: надо принять всю судьбу, всякую неволю и принять её вольно и кротко и благословить её всю до конца -- был этот завет для Саши заповедью. Теперь же, если спросить его, что греет в нём его душу и жесточит его мысли, он ответил бы твёрдо: ему нет примирения.


Во имя своей непримиримости, несогласия своего с судьбою, он истязал себя, как тогда в примирении, если не больше.

С глубокой горечью обманувшегося прекратил он всякие общения с о. Глебом, и все греющие лучи-мысли стоятеля Божьего представлялись ему теперь какими-то засорёнными источниками, мутным светом сквозь мглистое снежное небо.
Сашу тянуло к резким ударам -- через кровь, чрез огонь, через жертву ступить гулко по земле, бросить вызов и самому сгореть -- расточить жизнь свою, как говорил Саша. Расточение жизни в непримиримости сводилось у него к убийству, к уничтожению тех людей, "которые своей деятельностью мешали жить". Это и соединило Сашу с Сергеем Молчановым (...)

Никого они ещё не убили и ничего для убийства не приготовили, и всё было пока только в словах и в душе. Вся кровавая лежала перед Сашей его мать-пустыня, призывающая в свою огненную пустыню.
И шли его дни кипуче до ожесточения, вспыхивали радостью правоты, раскалялись от мучительного голоса исподних заваленных сомнений и просыпающихся бунтующих заглушённый чувств.
(...)

Вербная Суббота -- день роспуска на Святую был в этот год редким днём в жизни Пети: до экзамена его допустили, и пришёл конец его долголетнего гимназического мытарства. Целых двенадцать лет таскал он ранец, двенадцать лет долбила его ненавистная ему проклятая гимназия.
(...)

Прометей накачался до такой одури -- и Вербное и Чистый понедельник без просыпу спал ...
Как ошалелый метался Прометей по двору и всё не мог прийти в себя, визжал, плакал, тряс головою и вдруг схватил полено и с какой-то радостью ударил в подвернувшуюся собачку Розика, будто в Розике хоронилась вся тревога его, всё безумие, всё отчаяние великого человека, обречённого на ничтожество.
С перешибленной лапкой, взвизгнув, бросился Розик под террасу и там затих, и Прометей затих, ожил Прометей, отдышался.

Полезла Прасковья под террасу, старуха старая, согнулась она вся, и там поймала собачонку, перекрестилась, вытащила её на волю и понесла в дом.
И во всём доме, в красном Финогеновском флигеле, нехорошо было, помалкивали в комнатах.
А Розик лежал у Саши в Варенькиной комнате на Варенькиной кровати и, подрыгивая перешибленной лапкой, плакал молча.

[А. М. Ремизов, "Пруд", из 22-й главы "Розик"]

Profile

moj lik
edgar_leitan
Эдгар Лейтан

Latest Month

December 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Powered by LiveJournal.com