Один из читателей сайта ЕЖЕ.ру оставил мне по следам моей первой публикации на тему "мистики" следующее весьма любопытное замечание, позабыв или не пожелав оставить свой электронный адрес, так что лично ответить ему я не смог. Итак, следующий комментарий:
"Тема для размышления. Можно ли выявить(определить) рациональными операциями логического мышления по сути иррациональный субъективный опыт?"


Любопытная постановка вопроса, и очень даже обоснованная. Ведь чаще всего в нашем сознании слово "мистика" ассоциируется именно с явлениями не только "необъяснимыми", но и по сущности своей иррациональными. Впрочем, не желая забегать вперёд, ибо продолжение темы должно (под условием Иакова) последовать, хотелось бы поделиться несколькими мыслями на этот счёт.

Конечно, иррациональный субъективный опыт, будь то опыт каких-либо "высоких мистических", или "изменённых состояний сознания", или любой, самый обыденный и повседневный опыт, связанный с любого рода субъективным переживанием, невозможно сразу так взять -- и заковать в жёсткие рамки "логических операций". По одной причине: если этот опыт не стал фактом МОЕГО сознания, то есть сознания человека, над ним рефлексирующего.

Я никогда не смогу постигнуть внутренние переживания человека страдающего, если сам никогда не испытывал страданий, скажем, подобного рода, или хотя бы чем-то похожих. Представить, что кто-то вообще мог не испытывать каких-либо страданий в своей жизни, мне не представляется возможным. Такие же в точности страдания или лишь чем-то сходные, а в чём-нибудь и отличающиеся, это другой вопрос. Но вряд ли кто решится отрицать необходимость, как минимум, эмпатии, то есть способности эмоционально вживаться во внутренний мир другого человека.

Но после вживания этот "другой" уже и перестаёт быть таким уж совсем "другим"! Это вроде как уже некая часть тебя самого. Эмоциональное состояние другого сознания стало б. м. доступным через становление моим собственным. Но от этого оно не стало менее "иррациональным" и, с точки зрения "логических операций", способным к тому, чтобы быть "выявленным".
Проявившись уже как моё, оно всё ещё вне "рамок и операций". Какие же рамки, операции и границы могут быть внутри "моего собственного"?

Вот тогда нужно ещё одно "движение" сознания. Это его отодвигание от себя самого, расщепление на "поле наблюдения" (kṣetra/dṛśya) и "наблюдателя" (draṣṭṛ). В сознании создаётся некий "третий", который не есть ни этот "первый другой" (носитель изначального иррационального, мне чужого и чуждого опыта), ни "я сам", в этот иррациональный, эмотивный опыт первого "вжившийся". Так создаётся метапозиция наблюдающего сознания, комментирующего происходящее со своей "колокольни" и, возможно, подвергающее его различным "рациональным операциям логического мышления".

Нарисованная структура напоминает известные "архетипические" триады, например, в философии "пратьябхиджня" (pratyabhijñā) Кашмирского шиваизма (trika: śiva, śakti, nara) или, в тантрических же традициях Кашмира, философию Речи (триада: paśyantī, madhyamā, vaikharī vāk). При этом нельзя забывать, что во всякой "архетипической" триаде всегда имеется нечто "четвёртое", превосходящее названные три элемента, и в то же время их в себя включающее. Это paramaśiva в первой из названных, turīyā во второй триаде, или Единый Б-г, хоть и сущая Троица, — если позволительно для иллюстрации привести ещё и этот пример.

Наличие этого постоянного "Четвёртого" (quaternitas perfecta!), являющегося чем-то (Кем-то?) вроде матрицы вообще, подразумевающей и делающей мыслимым существование как "внешнего поля-наблюдаемого", так и "вовлечённого сопереживателя", а также "стороннего мета-наблюдателя", то есть изначальным Сознанием как таковым, и даёт возможность предполагать нашу принципиальную способность к познанию "иррационального субъективного опыта". То, что "рациональные операции логического мышления" будут здесь лишь отдельными промежуточными звеньями, которыми исчерпывается далеко не всё, следует из вышесказанного.