Эдгар Лейтан (edgar_leitan) wrote,
Эдгар Лейтан
edgar_leitan

Categories:

Только лишь нюансы филологии?



В среде русскоязычных буддистов и интересующихся буддизмом широко известен трактат тибетского буддийского учёного схоласта и учителя Дже Гампопы (11-12 в. н. э.), относящийся к жанру т. н. "Ламримов" и представляющий собой своего рода "катехизис" буддийского религиозного пути. Знаменит в России прежде всего по причине того, что был переведён и издан на русском языке (Борисом Ерохиным: изд-во культурного центра "Уддияна", СПб 2001 г.).


В самом "старом" Тибете — это просто известный трактат авторитетного учителя школы Кагью, один из целого ряда ему подобных, в разное время составлявшихся учёными различных, нередко соперничающих школ (на ум приходят другие Ламримы — гелугпинский Чже Цонкхапы, ньингмапинский Мипама Римпоче и др.). Перевод всякого текста подобного объёма (ср. завершённый в России же проект А. Кугявичуса и А. Терентьева по переводу на русский яз. труда Цонкхапы) сопряжён с известными трудностями и вряд ли может быть безупречен — как и всякий подобный проект индивидуального лица или совсем небольшой группы. У меня нет ни сил, ни времени писать рецензию на всю книгу. Хотелось бы только сделать несколько замечаний.

Само название трактата неточно переведено на русский как "Драгоценное украшение освобождения". По-тибетски вместе с именем автора оно звучит полностью: "chos rje sgam po pa bsod nams rin chen gyis mdzad pa'i dam chos yid bzhin nor bu thar pa rin po che'i rgyan zhes bya ba bzhugs so". Если переводить, внимательно относясь к грамматической структуре тибетской фразы, то получится нечто вроде следующего: „Сочинённое Владыкой Дхармы Гампопой Сёнамринченом так называемое "Святое учение, (сиречь) исполняющий желания самоцвет — украшение драгоценного освобождения"“. Если давать краткое название, то тогда уж было бы правильнее: "Украшение драгоценного освобождения".

В главе 8 книги (ср. Сарнатхское издание на тибетском, стр. 99) говорится о буддийском Прибежище и, кроме прочего, — о его объектах. Среди сложно классифицируемых объектов называется один из них — chos (чё'), что нередко, не утруждая себя мучительными размышлениями (или всё же утруждая?..), переводят просто как "Дхарма" (или как "дхарма") — беря соответствующее тибетскому санскритское слово (dharma).

Искомый отрывок в русском переводе Ерохина звучит следующим образом: "Ясно постигаемый объект — это Будда, обладающий самосущностью трёх Тел, Дхарма как истинное Учение покоя и нирваны и Сангха как Бодхисаттвы, пребывающие на великих уровнях" (стр. 81).

Итак, прошу заметить: "Дхарма как истинное учение покоя и нирваны"!

Если же мы возьмём текст оригинала и посмотрим, что написано там, то что же окажется? — chos ni dam pa'i chos zhi ba dang mya ngan las 'das pa'o. Если быть скрупулёзным, перевод будет следующим: "Что касается дхармы, (то это) — святая/истинная Дхарма (а именно): покой и нирвана".

Здесь перед нами обычная тибетская именная отождествительная конструкция, когда один пациенс (patiens), находящийся в абсолютиве (маркировка — нулевой суффикс), приравнивается к другому же пациенсу [напомню, что тибетский язык, в отличие от т. н. номинативных или субъектных языков, по умолчанию более знакомых русскому читателю, относится к языкам эргативного строя. В тибетском языке агенс переходных глаголов, соответствующий субъекту номинативных языков, стоящему в именительном падеже, маркирован специальным агентивно-орудным суффиксом gis или его алломорфами, "пациенс" непереходных глаголов, -- или "фактитив", -- маркирован т. н. нулевым суффиксом, находясь в т. н. абсолютиве]. Отождествительная конструкция заключается обычно глагольной связкой yin или финальным суффиксом 'o, — при выпадении глагольной связки (ср. принцип "телеграфности" тибетского языка — термин придумал Stephan V. Beyer, автор великолепной грамматики классического тибетского языка: к сожалению, совершенно непригодной для использования новичками), — или же их комбинацией.

При всём желании, крутя тибетский текст и так и этак, получить имеющуюся в русском переводе конструкцию никак невозможно! Если стандартно перевести здесь chos как "Учение (Будды)", то тогда получится, что "Учение — это Покой и Нирвана". Но „учение“ (поскольку оно учение О чём-то) не может быть ни "покоем", ни "нирваной", то есть предметом учения (ср. гипотетическое утверждение: "Учение о демократии и есть сама эта демократия"). А "учение О покоЕ" ("учение покоя и нирваны") — вывести никак не получается из тибетского текста. Выходит, налицо или намеренная подтасовка, или подсознательное искажение трудного места с более сложной интерпретацией (lectio difficilior) в пользу более очевидного (с точки зрения мнения переводчика) — lectio facilior. Согласитесь, что разница в значениях разительна!

Не искажая тибетских грамматических конструкций (если уж относиться к исследуемому тексту всерьёз: а перевод таких сложных текстов — это всегда и исследование!), можно было бы предположить, что слово chos здесь — это не "учение", а нечто другое. Иными словами, в данном контексте даётся конкретное, специфическое определение (дефиниция) крайне многозначного понятия chos/dharma. А именно, chos определяется как "покой/нирвана", последнее же, согласно этимологии тибетского слова, в отличие от санскритского "угасания" (досл. значение слова "нирвана") означает "трансцендирование страданий", "уход за пределы страданий".

Мучения добросовестного и хорошо знающего тибетскую грамматику переводчика должны здесь закончиться, когда он вспомнит, что есть такой трактат знаменитого буддийского учёного Васубандху по буддийской герменевтике (теории философского истолкования), "Вьякхьяюкти" ("Правила истолкования": vyākhyāyukti), также переведённый на тибетский и входящий в состав тибетского Канона, который живший много позже Гампопа не мог не знать. В нём великий схоласт-метафизик Васубандху, кроме всего прочего, как раз даёт различные истолкования слова dharma, числом, если не ошибаюсь на память, двенадцать (или 14?..). Одно из его истолкований соответствует нашему. Bingo!

Я бы не стал обращать такого пристального внимания на огрехи переводчика, если бы не нередко встречающиеся и уже порядком замучившие (автора данной заметки, например) заявления людей, которые, на основании того, что считают себя (истинными) последователями Учения Будды и желая, видимо, принадлежать к элитному клубу, уничижают серьёзную академическую науку и мифологизируют свой т. н. "духовный опыт". Дескать, "только буддийский практик может понять истинное значение", и т. д. и т. п. Да никакой не "буддийский практик" и, тем более, не "мистик", а просто человек, хорошо знающий правила языков оригиналов и имеющий опыт чтения множества текстов на этих языках под руководством хороших знатоков. Ну и ещё имеющий опыт философской рефлексии, и которому также не чужда общерелигиозная интуиция. Ортодоксальный, традиционный "опыт" усиленной и длительной духовной практики, безусловно, необходим — в истолковании технических и внетекстовых нюансов Тантр, не вычитываемых из письменного руководства. Однако, это уже отдельная тема…

Что касается принципа sola traditio, то есть истолкования буддийских текстов современным исследователем, исходя из некритичного восприятия его рецепции живой традициeй (например, той же тибетской: когда любой комментарий любого тибетца в монашеском одеянии считается непреложным), то не будем забывать ни известной конфессиональной ангажированности отдельных традиций тибетского буддизма, ни обычного незнания большинством нынешних, — даже самых учёных, — лам санскрита: языка оригинала многих т. н. "великих индийских текстов", основополагающих для тибетского буддизма! Здесь мне бы не хотелось принизить знания традиционно образованных схоластов, но только призвать относиться к ним с известной почтительной осторожностью. Кстати, к этому призывал и сам Будда, говоря, согласно Сутрам — "не ради моего авторитета..."!

Прагматика буддийских текстов как раз в том и состоит, чтобы человек, их изучающий (слушающий, читающий, размышляющий и "культивирующий" [sgom pa], т. е. "впускающий внутрь"), проникался их логикой, однако — неизменно поверяя своим разумом и задавая текстам свои вопросы, часто вполне критические — что вряд ли станет делать обычный "традиционный верующий буддист".

[Что ж, верчение молитвенной мельнички — тоже, безусловно, религиозная "практика". Позволю себе только усомниться в её действенности, когда нужно попытаться по-настоящему (безо всякого излишнего пиетизма) понять утверждение из области буддийской праманы или мадхьямаки... Кстати, к слову о педагогической прагматике действительных "носителей традиции": наш Кхенпо Тендзин нередко пересыпает свои объяснения на семинаре по Чандракирти шутками и прибаутками, без особой видимой почтительности к буддийским знаковым фигурам — просто чтобы разрядить интеллектуально накалённую обстановку].

Если же он не обладает ни знанием буддийских текстов с их богатой интертекстуальностью, ни достаточным интеллектуальным потенциалом, ни соответствующим, адекватным знанием языков, никакой "практик" со всей своей "мистикой" и раздутым самомнением не сможет понять ни Дхармакирти, ни мадхьямиков с их внутренними "разборками", ни иные трактаты, являющиеся текстовой, семиотической основой буддийской "вселенной смыслов" (ср. G. Dreyfuss — "universe of meanings"). Не сможет даже просто ухватить смысл, — на самом обычном уровне интеллектуального понимания, — не говоря уже о всяких прочих "мистиках"...

С другой стороны, академический исследователь (если он не явный "буддист"), должен по крайней мере не уподобляться в своём отношении эксцентричному буддологу-китаисту В. П. Васильеву, считавшему всю "китайщину", — предмет своих исследований, — откровенной чепухой. Но я не думаю, что в наше время имеются такие учёные.

Отсюда вывод — занимаясь буддизмом тибетских традиций и вообще индо-тибетской махаяной, нельзя по крайней мере хорошо не знать ни санскрита, ни тибетского языка. И если пособий по изучения санскрита множество (немецко- или англоязычных, не говоря об иных), то тибетский язык не может похвалиться таковыми. А русскоязычных, адекватных современному состоянию знаний о тибетском языке, и вовсе пока нет. Хотя какое может быть востоковедение без хорошего знания хотя бы основных европейских языков! Печально, что этот трюизм приходится время от времени всё же доказывать.

И последнее замечание на полях — о ничем не подкреплённом заявлении Б. Ерохина в его предисловии на стр. XII: дескать, буддийская тантра "послужила основой для развития исторически более поздних практик и методов индуистской тантры". Понятно, что, с точки зрения буддийского "патриота", так и должно быть, и никак иначе. Однако многочисленные и скрупулёзные исследования всемирно известного знатока тантрийских традиций оксфордского проф. Алексиса Сэндерсона говорят о том, что во многих случаях скорее было наоборот: имеющиеся более древние шайва-тантры перетолковывались и даже переписывались в буддийской среде на новый лад, и иногда это происходило не без серьёзных фактических ошибок. То, что Б. Ерохин хотя бы не упоминает о них, говорит или о его конфессиональной предвзятости, или о том, что его работа не претендует на звание академической.

Последние утверждения — две стороны одной медали. Однако все недочёты и ошибки переводчика не умаляют значение этого перевода как события культурной жизни, как популяризации буддизма в среде российских любителей или буддийских практиков. Хотелось бы надеяться, что в будущем подобным трудам будет свойственно возрастание академического профессионализма во всех отношениях.

[Предмет, которого я здесь на касаюсь за его сложностью, а всего лишь укажу на его существование -- это проблема как академических, так и околоакадемических работ по буддологии: внятный, философски отрефлексированный перевод буддийских философских и религиозных терминов, которые бы, с одной стороны, не казались неспециалисту марсианским воляпюком (калькирование: очень распространено в американской тибето-буддологической школе), с другой стороны, не были бы простой записью русскими буквами санскритских (грешат индийцы) или тибетских слов и, наконец, пытался бы избегать крайностей "инкультурации", как отечественный классик Щербатской, переводивший буддийских философов жаргоном европейских неокантианцев].
Tags: буддизм, буддология, наука, переводы, тибетский язык, филология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 38 comments