Эдгар Лейтан (edgar_leitan) wrote,
Эдгар Лейтан
edgar_leitan

Азъ... есьмы, или "кошачий глаз": о верах многих надлежащее рассуждение



Наша питерская кошка-чернышка Мурка, бывшая в младости простой уличной чернавкой-ларёчницей, очень любит долго-предолго сидеть пред зеркалом. И так почти что ежеден — сидит порою часами, смотрит не отрываясь, ин день никуда же отойдёт. Куда смотрит, почему, зачем, какую думу помышляет? На взгляд поверхностный — вот ведь прихорашивается, фифа этакая — как всякая почти женщина, спокойно осознающая: "Я необычно красива!" Красота спасёт мир. Ой ли? Красота страшная сила, могучая. А если она — лёд, то имя этой красоте — смерть и хлад могильный.


Сиe есть касание явственнoe. Cамая первая версия: Мура — чёрная красотуля, и притом записная кокетка. С кем не бывает! Приникнем же испытующим взором, поверяемым чувством сердечным, ещё глубже.

Мнение родных её хозяев, другов-кормильцев, таково. Тут всё больше тёмное тайнозрение, оккультною эзотерикой именуемое, связаннoe с якобы загадочными свойствами зеркал как дверей в таинственный, недосягаемый простыми смертными, но такой близкий к нам и такой липко-устрашающий — антимир. "Бездна бездну призывает..." (ср. Пс. 41, 8). Алиса, вернее Мура, в Зазеркалье. Чёрная кошка, пристально вглядывающаяся во врата пропасти, кою не перешагнуть, зрящая прямо в рдяный зев гееннин, где отблески угольев, синючие всполохи серы и тени перепончатых крыл аггелов Денницы. Кошка-пифия, неистовая прорицательница, готовая к вещанию от имени духов или иных туманных сущностей "оттуда", из полумрака шеола...



Бррр, но никак не "муррр". Всё — что и кто угодно, — но только не кошка. Прав был честертоновский отец Браун.

Иные готовы ещё вспомнить известную киноновеллу Стивена Кинга "Кошачий глаз", ненароком, но провиденциально видящий от обычных людей сокрытое. Крадущаяся кошка, случайный и немой свидетель преступлений, защитник слабых деток и немощных женщин от тех же зазеркальных тёмных сил, воздающий по заслугам лиходею. Но также и коварное существо, которому шуршащая людская молва приписывает волшебное свойство стремительной татью проскальзывать в опочивальни, дерзко воруя по ночам детское дыхание спящих.

Иногда, — и происходило это не един лишь раз, но многажды — угольная Мурка точно ошпаренная шарахалась прочь от пришедшей из лесу любимой хозяйки. Уставится на её плечо, смотрит с ужасом не отрываясь и шипит с посвистом, калачом забившись под трюмо. Словно явственно видит принесённого ненароком из чащобы малого косматого лесовичка, так и приехавшего с перешейка Карельского, с седой Ладоги — да в самый Питер,— верхом на грибнике, и грозящего оттуда, с плеча грибникова, корявым замшелым пальчиком своим невольным обидчикам... Обильно окроплeнная загодя припасённой свеженькой церковной святою водицей, хозяюшка как по волшебству перестаёт пугать чёрную провидицу. Подойдёт та к своей кормилице вновь, как ни в чём не бывало, и ластится, а то и нежной лапкой цап — поиграй же со мною, не томи, душа!

От единой же искрящейся капли освящённой влаги, попавшей на лесного мохобрадого дедка, тонкое тело косматого странничка рассыпается невидимой трухлецой и уносится лёгким поветрием чрез оконце, обратно, в леса и на просторы, точно щепоть спор грибных, токмо в мелкоскоп видимых.

Oсвобождённая душа, тою водою враз крещённая, к Hирване святой, в пустоту пустот ввысь взмывает, что по ту сторону всяческих бед, напастей и боли обретается, на сретенье жалостного друга всего живого, — благого и просветлённого, весело улыбчивого Будды-Гаутамы, доброго цесаревича Гиндустанского. Вот что водица живая сотворить возможет силою Христа-Искупителя, предстательством Матери Его Богородицы и Невесты Агничьей, апостольской Церкви кафолической, что все веры добрые и искренние любовию своей без границ объемлют, а тварь всяческую, — и лепого образа, и даже криво-скособоченную да на зрак престрашенную, — милуют и точно дeток своих родимых жалеют.

А порою иное мне мнится о Муре, запорнице запечной и шкафной, думу горькую и неотвязную, на трюмо зеркальном сидючи и в образ свой многоликий глазом вперившись, помышляющей. Сия есть Мура-любомудрица, философом рекомая. Мысль сей кошки печального образа: вкруг того, что есть, — сущего, и того, чего не сыскать, не-сущего. Всё, что есть, — потребно то измерить мерилом познания безошибочного, матерью-Праманой индийскою. "Аз есмь", — предмет её неустанным помыслам и томлениям, биениям разума. "Помышляю, следственно, есмь", cogito ergo sum. Начаток её тайных знаний — в наблюдении себя и блюдении тишины внутренней душевной клети. Многочасовые ея бдения у створок зерцал — акт самопознания, тихая философская рефлексия существа, постепенно, пошагово, претворяющейся из беспечной шаловливой игруньи в умудрённую Старицу зеркальную. И кто ж то ведает — возможно, в Зазеркальную.

Сия есть премноголикая Мурка, высокого умного идеала радостопечалия, кажется, в полную меру едва не достигшая. Когда то надобно, умеет и любит эта подвижница любомудрия искренно веселить хозяев-кормильцев, семью свою родную, бывая им в утешение великое и в умиление сердечное. И это всё — бывшая бывалая уличная ларёчница, простая на вид киса, Багире некоей подобная, хитрюга лукавая, чёрная красавица желтоокая, — и белогрудая, порою игрунья безудержная, а в ин час явившаяся стяжавшим зерцалоподобную мудрость пробуждённым существом, Бодхисаттвою нареченным. Кошка эта, как и апостол некий, с виду неказистый, стала "всем для всех, чтобы спасти хотя бы некоторых"... Она и спасает, исполняя обеты, данные во времена незапамятные. Имеющий уши да слышит, — и разумеет. Ибо сказанное — не для всякого.













Tags: Мурка, Питер, буддохристианство, графоманство, размышления, эссе
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 30 comments