Эдгар Лейтан (edgar_leitan) wrote,
Эдгар Лейтан
edgar_leitan

"Глубока страна моя родная" (В. Пелевин)



Имея возможность с относительно безопасного расстояния тревожно наблюдать, что сейчас делается в РФ, в очередной раз думаю словами безумной (стала такой, так как увидела подлинное будущее) героини второго "Терминатора": "No fate" (нет судьбы!), — эту фразу она выцарапала на деревянном столе устрашающим кривым ножом. То есть нет надежды на сколько-нибудь нормальное будущее. Будущее в целом предопределено, и судьба эта безрадостна.


Помню, как ещё на переломе 1990-х и нулевых она была, эта надежда, да такая, что я всерьёз забавлялся мыслию переехать обратно в Питер, как только окончу свои бесконечные образования (увы, мыслимо ли это?). Однако в последние годы я, будучи по природе очень ностальгическим человеком (скучаю по всему, что когда-либо со мною приключилось, что было, мнилось и прошло), тихо радуюсь, что я там, где я есмь, и занимаюсь своей пусть небольшой и плохо оплачиваемой, но осмысленной деятельностью. В связи с такими думами наткнулся недавно где-то на просторах Матрицы на рассуждения Егора Летова, где-то зафиксированныe в 2005 г., о России, которые отозвались тупой болью узнавания (почти индийская "пратьябхиджня"!):

„Чем дальше живу, тем больше убеждаюсь, что в нашей стране ничего не меняется и никогда не изменится. Сколько себя помню, всегда существовали массовые так называемые «патриотические» движения, объединяющие отборную воинствующую сволочь. Раньше это были комсомольцы, любера, затем различные народно-патриотические движения типа общества «Память». Сейчас это скинхеды, всяческие «Идущие вместе»...

Для всех же остальных в нашей стране единственно возможное состояние — это чемоданное. Здесь нельзя жить. Здесь можно только воевать, болеть, выживать, куда-то пробиваться с боями и потерями. Здесь нет завтрашнего дня. В любой момент тебя могут избить, ограбить, выкинуть в окно электрички инструменты... Издать какой-нибудь новый закон — и лишить тебя всего. В любой момент могут посадить, да и вообще убить без суда и следствия. Отсюда в умах постоянно рождаются всевозможные замыслы глобального переустройства вселенной, диковинные сектантства, апологии самоубийства и тому подобное.

Все мысли направлены не на то, чтобы спокойно жить и что-то планомерно делать, а чтобы как-нибудь лихо отсюда сдристнуть, либо за рубеж, либо в тайгу или какой-нибудь скит, или на тот свет, или вообще в другое измерение. Наша страна — это беспощадный зловещий полигон. Раз уж здесь очутился, изволь принимать правила игры... Если не сломаешься — ты герой на все времена, а если не вышло — то тебя и нет и не было никогда“.

…………………………………………………………………………………………………………

Не спрашивайте меня: "Что делать тем, кто не может или не хочет уехать?" Откуда мне знать? Всё больше узнавая о положении дел в системе высшего образования, не говоря уже о среднем, школьном, я всё ниже склоняюсь перед людьми, учёными гуманитариями и технарями, которые, имея возможность (пока свободно) уехать, чтоб беспрепятственно заниматься любимой профессией (вернее, вообще своей профессией), этого не делают, оставаясь на этой вечной наковальне, где, слегка парафразируя остроумные слова А. М. Пятигорского, "если тебя не бьют молотком по голове, то разве что в порядке исключения". И гимн наковальни (РФ) давно уже снова советский, и "товарищи" всё те же — в ежедневных обращениях (формула "товарищ", столь для меня невыносимо отвратительная), и по внутренней сущности (подсознательных структурах). Поэтому и слово "Россия" у меня, каюсь, до сих пор как-то не выговаривается. Лишь нечто похожее на "Рcзжсссррр", через силу и стиснутые зубы…

Всё больше понимаю я также, почему филология, некогда краса и гордость германской науки (уважение к ней в некоторой степени сохранилось и по сей день), имеет мало шансов в России. Как всякая добротная профессиональная деятельность, она скучна, и не сулит громких результатов. Сенсации в ней редки. Никакого спасения мира, объединения человечества под эгидой русской культуры, защиты от тёмных сил, мгновенного просветления или иного рода религиозного освобождения. Лишь медленное накопление фактов, ведущих к более глубокому пониманию предмета.

Наверное, поэтому нередко слышишь о русских, переехавших в более спокойные части света: они не выдерживают этой скучной для них размеренности, не приживаются (окружающие-то обычно разговаривают не по-русски, на своих "собачьих языках"), топят ощущение пустоты в аль-кахале, им не хватает постоянной российской атмосферы либо медленного общественного гниения, "безвременья", с кухонными разговорами под водку о смысле жизни в качестве компенсации, либо площадного надрыва и аффектированного коллективного действия, когда вообще толком подумать ни о чём нет времени и желания. Там, где рукопожабельный бесконечно борется с нерукопожатным, и взаимное презрение в среде интеллигенции низвергается на врагов Ниагарскими водопадами, и злоба рабочего люда не знает границ, и лица едущих в транспорте землисты и мрачны…

[Пришло на ум поздней ночью, по окончании зимнего семестра, когда ещё раз понял, что в эту зиму в РФ точно не поеду. Никто особо нигде не ждёт, никуда не приглашал, и времени нет, да и ехать не слишком хочется. Не на митинги же ходить]
Tags: Россия, исповедальное, общество, размышления
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 46 comments