Эдгар Лейтан (edgar_leitan) wrote,
Эдгар Лейтан
edgar_leitan

Стадии склероза и исцеление от беспамятства

rahner

Сегодня, разыскивая какую-то необходимую книгу среди своих шкафов, полок и книжных напольных нагромождений, вдруг наткнулся на 5 томов из 16-томного собрания трудов великого немецкого католического теолога Карла Ранера, иезуита. Как-то я совершенно позабыл, что приобрёл это собрание (вернее, часть) в аверинцевской "Яме" (в подвальном антиквариате на Liebiggasse в Вене) несколько лет тому назад. Отдельные издания трудов Ранера в виде книг у меня лежат на видном месте (вроде "Grundkurs des Glaubens", или "Sendung und Gnade"), а об этом запамятовал.


Вот, думаю, дожил. В последнее время нередкой была ситуация, когда я чётко знал, что та или иная книжка у меня есть, но никак не мог её найти в общем ворохе, тем более что расставлены мои книжки в два ряда, а другие ещё и штабелями лежат поверх — на той же полке. Теперь, оказывается, наступила следующая стадия беспамятства: забыл, что такие-то книжки у меня вообще имеются.

К бренным останкам К. Ранера в крипте университетской иезуитской церкви я всегда хожу на почтительное поминовение, когда бываю в Иннсбруке, где некогда (очень давно) и сам был новицием Общества Иисуса.

Подробную его биографию читающие по-немецки могут посмотреть здесь. В русской Википедии — совсем маленькая статейка.

Карл Ранер был одним из крупнейших христианских богословов 20-го века, получивших ещё строгое нео-схоластическое образование на латыни, с жёсткими диспутами и подобными его атрибутами, пока этот тип учёности в Европе окончательно не извели. Естественно, как и всякий иезуит — полиглот. Знаток классических и новых языков. В своей мысли — ученик Канта и французов Жозефа Марешаля и Мориса Блонделя. Непосредственный ученик Мартина Хайдеггера. Восторгался польским иезуитом Эрихом Пшыварой, которого также очень любил, как мне сам об этом нередко рассказывал, С. С. Аверинцев.

Наибольшие импульсы для своего богословствования патер Ранер [у германоязычных иезуитов принято именовать своих собратьев по фамилии, предваяя ей слово Pater — обозначающее орденского священника или монаха, в отличие от обычного епархиального священника, которого называют Herr (Pfarrer) N.] получил из углублённого и продолжительного чтения церковных Отцов первого тысячелетия христианской эры, что для католической мысли первой половины века было "основательно забытым старым". Под всеми этими разнообразными влияниями разрабатывал "трансцендентальную теологию". Оказался богословом, решающим образом повлиявшим на Второй Ватиканский Собор.

При этом мне ясно, что большинству русскоязычных читателей имя Карла Ранера едва ли знакомо, разве что католикам, — да и то всем ли? Когда я говорю "Vaticanum-II", то у кое-что знающих некатоликов или католичествующих эстетов этот церковный Собор связывается с обновленческим движением, кардинально изменившим Католическую Церковь в 20-м веке, что по определению для таких эстетствующих любителей музейной старины и себя в качестве экспоната — однозначно плохо. И очень смешно и одновременно грустно читать какого-нибудь православного профессора Осипова, в своих лекциях борющегося с химерой католичества, давно в жизни не существующей, разве что в заповеднике (гоблинов?) или узком гетто последователей раскольников кардинала Лефевра.

Карл Ранер был церковным интеллектуалом в лучшем значении этого слова. Как иезуит он навык регулярной и строгой духовной практике, то есть в душе его был порядок [*Практика, вытекающая из структуры и духа "Духовных упражнений" св. Игнатия Лойолы — это, конечно, дело вкуса. Но нельзя не признать, что в наш век любви к бесформенным мечтаниям, в том числе и в области религии,-- к не обязывающим ни к чему серьёзному играм в духе постмодернистского трёпа, она придаёт личности свой особый формат, а некоторым даже специальный аромат. Конечно, про невротическую, тёмную религиозность а-ля хоругвеносцы или казаческие боевики, обильно испускающую свои ни с чем не сравнимые миазмы, я тут не говорю].

Как у человека с основательным и многодесятилетним классическим образованием (у него были доктораты по теологии и по философии; хотя он и считал себя больше богословом, нежели философом) у него был — порядок (ordo) в голове. Это то, что не хватает нашим современным европейским студентам-теологам, колеблющимся навстречу всякому новомодному веянию, подобно травинке на ветру. Про европейских студентов-гуманитариев (филологов, историков) я вообще не говорю, — у тех порядка ещё на порядок меньше, — поскольку исходят они нередко из глубоко укоренённого и со школы в головы вдолбленного отрицания христианства, породившего их культуру. Ну, а про российских студентов, наверное, вообще надо скорбно помолчать, постояв минутку с непокрытой головой, как над покойником.

До интеллектуального и культурного уровня, породившего таких великанов духа, как Ранер (или как Бальтазар, или Любак...), нынешним российским церковным деятелям надо развиваться, верно, ещё многие десятки, а то и сотни лет. Поскольку в русской церкви не видно того, что было у Ранера, что стало обычным явлением после бури 2-го Ватиканского Собора. Это открытость, попытка христианина не быть более запылённым, подгнившим музейным экспонатом под засиженным мухами стеклом, предметом насмешек любого самодовольного, утерявшего корни образованца, мнящего себя умным и "современным", но осмыслить опыт, что дал человечеству гораздый на потрясения 20 век, при этом остро, с благодарностию памятуя о своих корнях. Про определённый культурный уровень я не говорю, это подразумевается само собой.

Эта желаемая открытость христианина новым явлениям мира подвигла Ранера на то, чтобы, будучи во всеоружии лучших достижений философской и богословской европейской мысли, принять как мыслительный вызов распространившиеся в Европе марксисткие идеи. Также он выступает активным защитником идеи о необходимости диалога Церкви с естественными науками и естественнонаучным мировоззрением, как и его менее счастливый собрат по ордену Пьер Тейяр де Шарден.

Итак, что мы в лице Ранера имеем, и чего так не хватает большинству из современных человеков гессевской "фельетонной эпохи"? Это иерархия упорядоченных структур:

1) высокий уровень общей культуры, связанный не в последнюю очередь с многоязычием и общей начитанностью,
2) порядок в душе (о его достижении с помощью "Духовных упражнений" постоянно твердит прагматика иезуитской педагогики),
3) порядок в голове (навык методически мыслить: интеллектуализм не как ругательное слово, но как высшая похвала);
4) открытость новым идеям, способность к дальнейшему развитию и позитивному изменению, к усложнению структуры личности.

Зададим себе этот вопрос и постараемся на него честно ответить — много ли мы знаем таких людей, являющихся экземплификаторами, хотя бы отдалёнными воплощениями этого идеала европейской благородной личности? Имеется ли вообще этот идеал в нынешней российской православной духовной культуре (вернее, именующей себя "православной"), мнящей себя заменителем новой общенародной идеологии взамен канувшей старой, когда, увы — "люди всё те же"?.. Про "православную интеллектуальную культуру" и спрашивать боюсь. Опасаюсь, что слова: разум, интеллект, мышление — скоро вообще объявят в России ругательными, а носителей этих сущностей будут сажать в тюрьмы как врагов народа или расстреливать.

Мне довелось хорошо знать нескольких иезуитов, близко знавших профессора К. Ранера и бывших его учениками. А один из них, Карл Нойфельд, с кем выходило почти ежедневно столоваться в течение года в далёкие 1993-94 гг., был даже его официальным биографом. Моя научная руководительница в области религиоведения и тогдашний "индийский" духовный ментор проф. Беттина Боймер училась в Мюнхене у К. Ранера, написав докторскую о концепции "божественной игры" в индийских религиях. А другой человек, на меня, как я в последние годы всё больше замечаю, немало повлиявший, мой друг и некогдашний начальник, банедиктинский аббат Хайнрих Ференци [*его двоюродная бабка, графиня Ференци, была главной фрейлиной у императрицы Елизаветы, супруги австрийского императора Франца-Иосифа] — регулярно читал труды Карла Ранера в качестве вечернего духовного чтения.

P. S. Все эти мысли пронеслись при моей случайной находке позабытых книг, когда сел и основательно их пролистал. Вообще, обычно очень трудно бывает объяснить некоторым людям, мнящим себя "современными", образованными и умными, — как в Западной Европе, так и в России, — что теология или богословие — это несоизмеримо больше, нежели примитивный пересказ для идеологически обрабатываемых детей или придурковатых, недалёких и фанатичных "верующих" сюжетов Библии или пунктов краткого катехизиса. В этом отношении я постепенно бросаю любые свои попытки, скорчившись в тихом отчаянии: бетонную стену лбом не прошибёшь!

kripta

[На снимке — место вечного упокоения останков К. Ранера в стене крипты Иезуитской церкви в Иннсбруке, локус моего маленького приватного паломничества].
Tags: Европа, католичество, персоналии, теология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 54 comments