Эдгар Лейтан (edgar_leitan) wrote,
Эдгар Лейтан
edgar_leitan

Category:

Литовский поэт читает свои стихи



Уговорил своего друга, литовского поэта и переводчика Альмиса Грибаускаса почитать свои стихотворения на видеокамеру. Возможно, сейчас это не совсем понятно: зачем записывать и выкладывать? Но кто знает, что будет через много лет, кому это окажется вдруг нужным? Мы ведь благодарны, что фонограммы донесли до нас голосa кого-то из великих русских поэтов и писателей начала 20 века. Надо, безусловно надо записывать поэтов, читающих свои стихи, для будущих поколений. Пусть это и звучит сейчас немного сентиментально…
Для тех, кто интересуется, выложил ниже рецензию на русском яз. на относительно недавно вышедшую книгу поэта. К сожалению, ссылка не действует, поэтому пришлось перенести весь текст. А ещё ниже перенёс сюда опубликованные в той же "Литертурной панораме Литвы" некоторые из переведённых на русский язык стихотворений А. Г.


"Заговорившая рыба"

Альмис Грибаускас сборник своих новых стихов назвал «Рыбы», и в первом же стихотворении сборника говорит о песнях рыб, нераскрытых смыслах. Может быть, и некорректно, но иногда действительно следует напомнить о различиях между реальным миром и миром поэзии, повседневным языком и языком поэтическим. В противном случае мы «обезлириваемся» и не в состоянии услышать, о чем говорится в стихотворении. Итак – можем констатировать, что рыбы, по сути, немы.

Я мог бы сейчас назвать по крайней мере пять одаренных литовских поэтов, которые достаточно длительный отрезок времени молчали. Молчал и Грибаускас. Явление, которое следует проанализировать, однако не здесь – в этом коротком разговоре о книгах.

Поэт дебютировал в 1976 году и сразу же выпустил еще два сборника, был признан одним из самых сильных, самобытных молодых поэтов. Автор данной краткой рецензии в своей книге монографических исследований «Четыре портрета» (1991) причислил его к «диверсантам застоя».

Позднее появились два сборника Грибаускаса – «Ярмарка» (1988) и «Спираль обзора» (2006). В них были включены и ранее не публиковавшиеся тексты, хотя и в небольшом количестве. По правде говоря, включение новых произведений в сборники бывает губительным для этих новинок. Их может увидеть лишь один-другой специалист.

Таким образом, складывается впечатление, что примерно в течение двух десятилетий Грибаускас не написал и не опубликовал ни одного нового стихотворения. Как поэт он исчез. Переводил поэзию (с чешского и польского языков), пытался выпускать журнал, прославился актуальными переводами Вацлава Гавела и Чеслава Милоша, опубликовал несколько эссе и статей, посетил Чехию (где продолжает работать и по сей день), отыскал в истории наших двух стран важные точки соприкосновения. Гражданская его позиция, отображенная в советский период в поражавших воображение картинах, поэтическом языке, проникнутом иронией и сарказмом, в годы Независимости вылилась в открытые формы.

И вот новые стихи. Сохранились живая реакция на жизненные явления, напряженность поэтического языка, «нервный» почерк. Поэтический язык законченный, с легко меняющимся ритмом, своеобразным синтаксисом, насыщенный неологизмами, диалектизмами, интеллектуальной лексикой, культурными ссылками (довольно необычное сочетание). Книга в целом, если попытаться сделать обобщение, метафоризирует стихийные силы, жажду свободы. Присутствуют все более усиливающиеся исторические рефлексии (кстати, по образованию он историк), но их необходимо почувствовать, увидеть в картинах и образах, ибо поэтика последовательных «размышлений» для Грибаускаса совсем неприемлема. Как изменения в творчестве можно расценить сближение с некоторыми каноническими формами (скажем, балладой) и, с другой стороны, – с прозой, с повествовательными структурами.

А. Грибаускас говорит и одновременно размышляет о языке, проживает его – значения, их пестроту, банальные и меняющиеся смыслы, тождественность звуков и произношений, их слаженность, противоположность, этимологию. Надеется, что читатели включатся в творческий процесс, и никоим образом не желает примиряться с теми, кто жаждет легкого чтива. Напряженный разговор взывает к сосредоточенности читающих. Тут он радикален. Сказать по правде – радикален, категоричен по сути.

На последней обложке приведены слова поэта Антанаса А. Йонинаса – его соратника и непререкаемого авторитета. Это светлые слова радости. В заключение процитирую наиболее важное, прозорливое высказывание Йонинаса: «В хаосе он видит порядок – пусть порой и жестокий порядок, не позволяющий поддаться скепсису и сарказму в «гастрономическом свете» и перед лицом ничтожности всего временного. Хорошая, сильная книга серьезной, стоической поэзии».

ВАЛЕНТИНАС СВЯНТИЦКАС
Опубликовано: ЛИТЕРАТУРНАЯ ПАНОРАМА ЛИТВЫ, осень / зима 2007 | № 174 с. 6-9.
……………………………………………………………………………….

Стихи
АЛЬМИС ГРИБАУСКАС


Плевок

Холод сумрак до невидимого исхода
Изможденные вожделения и неисчерпанная тишина
в необъятном кругу – это запустение жизни

Только «я» теплое липучее будто слюна –
Дивный плевок в темноте и единственное вызволение

Явится могучий ПредСледователь
Будем лететь становясь всевозможнейшими преградами
изгордясь что мы изгороди

И потом когда уже ничего не страшно
когда овладеем иными жизнями –
пустота пузырей внутри сомнения и угрызение:
ты ведь липкий вроде слюны
растекаешься по сущей поверхности…

Ты ведь только плевок во мраке
говорящая чудодейственная слюна



Космическая речь

Рык двигателя Мимолетные поля И где-то там уже за
Выломкой вошла в автобус девушка в невзрачном голубом
искусно-кожаном пальто Под карими глазами зеленели
исламские сквозные полулуны
– Я умру
Я это ощутил по-новому и как туманность ее жизни –
тупое голубое лезвие кухонного ножа Голубизна вечерняя
бутылочная винная голубизна в каморке общежития
поспешные учения любви
Я это видел как автобусную ручку обмотанную изоляционной
лентой черной от многих цепких рук
Как будто – отодрал прилипчивую ленту от жизни и от
собственных глазниц
– Умру
Мелькали пестрые деревья – стоические и ранимые Они
все прижимали к веткам прошлогоднюю листву
Дома теснились за убористыми указателями – почта
магазин архитектурный памятник
В ту пору там монтировали оборудование для засылки во
вселенную основ космического языка Земля себе все ищет
собеседника Однако пробует к нему адресоваться
геометрическими построениями
Но разве этим существен человек?
– Умру



Navis

Есть на свете корабль но возводили его не руки
а многие души
будто храмовый неф неистовством гимновым налитой
так его главный парус пращой раскручивает наши
осклизлые туши
и вспарывает волну острие инкрустированное мечтой

Вот и летит собор подпирая небо без прока и срока
когда клокочет орган одолевая облачные лучи
и когда утихает шторм а остаются гимн и дорога
и нескончаемый свет бьющий по лицам в ночи

а лица воздеты им уже виден берег с тупым косогорьем
они уже верят и в то чего никогда различить не могли
чего еще нет нигде но пока существует море
дерзкий хмель будет швырять в него корабли

та потайная мощь что погоняет кровь по угловатому кругу
малый парус воспламенившее в телесной глухой слепоте
вздымающее базилику словно молящую руку
толику неба урвать или остынуть среди потерь

Так при начале веков еле зримым утром
так и при их скончанье Ост или вест
все равно тебе нет прибежища в небе утлом
navigare est necesse однако
vivere non necesse est*

_______________________
* плавать необходимо… жить не обязательно



Начало

При начале – одни только воды…

Только потом начинаются: глухонемые
Знаки Чревовещание Химическое шипение
Заговоры пейзажей Парламентовское базлаяние
la langue de boi…**

В начале были одни только воды
Это носилось поверх разлива
В ожидании слова. То были рыбы – а женщины
придумали песню

_______________
** древесная речь



Река

Не творю перемен а просто иду
по готовому плану
– Что вам угодно – спрашивает волна
и смывает ответы
– Занимает мое направление
или вами самими сочиненные сказки
где я баюкаю страны
оберегаю от недругов
Так что я городов не строю
это они отражаются мимотеком
Вдруг и ваши враги
лишь глубиной отраженный образ
Так слабость бывает вязкой
и одолевают долгую силу

Где гора порождает мышь
и мышь угрызает луну
я затейливо следую мимо
и слушаю только себя

Вода прибывала
Река чернела вздувалась
Однако льдины послушно плыли
вдоль правого берега

Перевод Георгия Ефремова

ЛИТЕРАТУРНАЯ ПАНОРАМА ЛИТВЫ: осень / зима 2007 | № 174 с. 10-14
Tags: Литва, друзья, литовская поэзия, литовский язык, личности, персоналии, поэзия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 53 comments