Эдгар Лейтан (edgar_leitan) wrote,
Эдгар Лейтан
edgar_leitan

Филологи vs. философы: замечание о распространённом культурном "манихействе"

pathashala

Некоторое время назад пришлось общаться в Сети опять на одну из традиционных тем бесконечных споров, только на сей раз не о "физиках и лириках", а о "филологах и философах". Известно, что в России (впрочем, наверное, и в Европе — но ведь Россия, как известно теперь, вовсе и не Европа...) особенно любят чёрно-белые двоицы противопоставлений. Помимо упомянутых физиков-лириков, можно упомянуть такие пары, как: Россия vs. Запад, поэт vs. гражданин, правый vs. левый, любители Толстого vs. обожатели Достоевского, западники-славянофилы, кошатники vs. собачатники, и прочее в том же роде. В этом же духе обычного российского культурологического манихейства выдержаны традиционные рассуждения о типе научной деятельности, связанной с интерпретацией (древних, но не только) текстов и, в частности, текстов восточных.


Суть этого культурного клише состоит в том, что востоковеды, занимающиеся, скажем, интерпретацией и переводом древнеиндийских или буддийских текстов, строго разделяются как по своему человеческому, так и по функциональнмому типу на философов и филологов. Филолог якобы всё знает о склонениях-спряжениях, но ровно ничего не понимает в философском дискурсе и истории философских идей. Философ же, будучи слабым или вовсе никаким филологом, занимается философским фантазированием по поводу изучаемых текстов, вчитывая в них те идеи, которых там заведомо нет.

Корни данного представления, как мне думается, восходят к тем временам, когда первыми индологами-санскритистами в Европе (по значимости и распространению, хотя и не по хронологическому порядку — это прежде всего немцы) были гуманитарии, получившие обычное для того времени, классическое филологическое образование на обычных "филологических семинарах" тех времён (латинская и греческая филология).

Соответственно доминировавшим тогда научным направлениям среди европейских ориенталистов-индологов, завоёвывавшим себе место под солнцем под вражеским (увы, так было нередко) противостоянием конкурентов из среды филологов-классиков, санскритисты занимались прежде всего Ведами (также и Эпосом), позаимствовав свой научный методологический инструментарий у эти классиков.

Тогда бытовало представление, что лишь строгий, формальный филологический анализ и возможно дословный перевод древних ведических памятников дадут адекватное представление об объекте исследования, удалённом от исследователя на тысячелетия. Как бы то ни было, и в 20-м веке, когда индологи переключились на другие объекты, в том числе и на исследования индийской/брахманической и буддийской философии, первыми ведущими фигурами в этих исследованиях были опять же филологи.

Так, "Адигуру" Венской индологической школы Эрих Фраувалльнер также был по своему основному образованию филологом-классиком. Однако его вклад в интерпретацию традиций индийской философии и философии буддизма трудно переоценить, хотя, с точки зрения нынешних знаний, есть у него немало слишком произвольных и явно натянутых реконструкций.

С другой стороны, известный всякому индологу и буддологу, в том числе и русскоязычным любителям (не только лишь специалистам — благодаря широкому переизданию некоторых его трудов в период Перестройки) Ф. И. Щербатской, без ссылок на труды которого до сих пор не обходится ни одна российская индологическая или буддологическая публикация, быв по образованию филологом-индоевропеистом, широким жестом интерпретировал тексты брахманической или буддийской философии, используя категориальный аппарат Канта и особенно неокантианцев. Теперь этот путь признан большинством коллег ошибочным, так как результатом его являются чрезвычайно произвольные интерпертации, недооценивающие уникальную эмическую перспективу. Логическим продолжателем данного метода был небезызвестный и рано погибший в бостонской эмиграции Д. Зильберман ("Эдик"), которого в кругах московской интеллигенции принято считать гением-самородком, не нуждавшимся ни в научной школе, ни в учителях, однако чтение выкладок которого об индийской философии производит (на меня лично) впечатление тягостного недоумения. Вроде бы всё очень умно или даже заумно сформулировано, но — абсолютно произвольная и не очень научная фантастика!

В настоящее время продуктивным направлением/методологией исследований в области древних/классических индийских философских традиций представляется филологически строгая интерпретация их памятников, исходящая из принципов интертекстуальности, внимания к филологическим проблемам, нередко влекущим за собой принципиально различные содержательные истолкования (вызванным в том числе и отсутствием в большинстве случаев выверенных критических изданий), но вместе с тем исходящая и из герменевтической процедуры философского осмысления и отрефлексированного сопоставления категорий, традиций, терминов, комбинации этической (etic) и эмической (emic) перспектив.

Яркими представителями исследователей этого типа, соединяющие строгость филологического анализа с философской отрефлексированностью, являются, например, представители "Венской школы", как Э. Штайнкелльнер и его ученик, недавно ушедший Х. Крассер, Л. Шмидтхаузен, также бывший учеником венца Э. Фраувалльнера, моя научная руководительница Карин Прайзенданц, Биргит Келльнер (ученица академика Э. Штайнкелльнера), В. Хальбфасс, Том Тиллеманс, Matthew T. Kapstein, Джон Тэйбер, Клаус Ётке (Oetke), Отто Штраусс, Пауль Хакер — называя (не в хронологической последовательности и не по "значимости", но случайно-произвольно) хотя бы некоторых, и да простят меня те, которых я упомянуть забыл.

Противопоставление "филологов" и "философов" от востоковедения (ограничусь здесь лишь более известными мне областями санскритологии, тибетологии и буддологии), хотя и имело некоторое историческое обоснование, играет в настоящее время всё меньшую роль, оставаясь, тем не менее, распространённым клише, бытующим не только в среде обывателей, но и многих студентов. Сюда добавляются и такие благоглупости не очень умных людей, принципиально враждебных академической науке (и вообще какому бы то ни было строгому систематическому подходу), которые утверждают о необходимости иметь, вместо ума, способности к рефлексии и знания текстов и яыков — каких-то "тайных посвящений", и вообще о необходимости якобы быть религиозным "практиком", чтобы понимать философские тексты. Об этом deliramentum агрессивных дилетантов (распространённых не только в России, но и в Европе) я неоднократно в своём ЖЖ писал, поэтому не буду здесь на этом задерживаться. Другое дело, что относительно новая ситуация, когда, когда, например, многие компетентные в своём деле академические буддологи (в Соединённых Штатах) являются одновременно практиками той или иной буддийской традиции, нуждается в дальнейшем творческом осмыслении.

И ещё одно замечание мне пришлось не так давно прочитать в своём Журнале: филиппику некоего буддиста о "безыдейности" западного востоковедения. Сформулировано, — однако! — в духе достойной реставрации чисто советского идеологического кретинизма. Я вот всё долго и напряжённо думал, а как должно выглядеть "идейное" востоковедение? То есть какая у него должна стоять сверхзадача, помимо известного поиска (относительной) исторической истины научными методам, что можно было бы тривиально сформулировать в виде известной формулы: "Как это было на самом деле"? Поиск сформулированного идеологами той или иной религиозной школы и нередко взаимно противоречивой концепции (и практического осуществления в связи с этой идеологической заданностью) "реального просветления"?

Понятно, что за всеми этими потугами, метафорическими плевками в то, что в принципе не понимаешь, да и не хочешь попытаться понять (из-за нехватки интереса и/или образования), а также идейными отторждениями стоит ещё одно идеологическое клише — представление о нумерическом единстве "Истины", самим древнеиндийским традициям не свойственное [которым свойственен скорее ценностный иерахический "инклюзивизм"], зато характерное для рефлексий, выросших на авраамической почве. А также и подсознательная истовая вера в то, что "уж мне-то самому сия Единая Истина известна"! Помимо этого, в данной идиотической формулировке сквозит и ясно высказанная её идеологом ненависть ко всему европейскому Просвещению, и романтическая тоска по древней архаике ясно обозначенных доксографических схем. Однако пусть лучше таковыми занимательными бытовыми психопатологиями альбо сумерками разума занимаются специалисты-психологи и психиатры.

Хотя и с точки зрения культуролога такого рода когнитивные вбросы также поучительны. Ведь живой ум из всякой мыслительной ситуации возможет извлечь и тонкий вкус интеллектуальной пряности, и вящую пользу. Или, на худой конец, повод для тонкой насмешки над ближним, или же для горькой иронии над самим собой и собственным идиотизмом...

................................................................................

Nota bene! -- UPD: Читатель поправляет меня насчёт манихейства, вынесенного в заголовок, утверждая, что его рекомый "дуализм начал" -- не более чем стереотип, не соответствующий источникам. Нисколько не будучи знатоком этих источников, воздерживаюсь от окончательного суждения и беру слово "манихейство" в кавычки, относя его в область риторических оборотов, играющих с распространёнными клише -- вроде "буддийского пессимизма" или "индийского монизма".
Tags: буддология, востоковедение, индийская философия, размышления, филология, философия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 50 comments