Эдгар Лейтан (edgar_leitan) wrote,
Эдгар Лейтан
edgar_leitan

Ереси: предлог к строгому размежеванию или плодотворному диалогу?



Все мы понаслышке знаем или даже употребляем слова "ересь", "еретик". Не могу здесь углубляться в нюансы значений и изменений данного термина на протяжении веков и тысячелетий. Это был бы материал для солидной исторической или богословской монографии. А если совсем кратко: слово проделало впречатляющее путешествие, первоначально означая в Античности примерно "философское мнение/ мнение определённой философской школы".


С наступлением эры христианства и развитием нюансов христианской богословской "ортодоксии" ("право-верия + право-славия") "ересь" стала обозначать отклонение от принятых церковным большинством мнений, выраженных в решениях Вселенских соборов. Иногда "еретиков" становилось так много, что они на долгое время определяли собой и своим пониманием определённых деталей вероучения общую картину христианской ойкумены. Так было, например, с арианами в 4-м веке х.э. Как-то забывают или не знают, что даже знаменитый император Константин принял крещение из рук арианского епископа.

Когда христианство было провозглашено при императоре Феодосии Великом в 381 году государственной религией, ересь, то есть отклонение от господствующего в государственном масштабе вероучения постепенно стало ассоциироваться с "подрывной деятельностью против устоев", а еретики становятся врагами государства. Как-то так получилось, что сотериологическая цель, религиозное спасение в христианстве мыслятся посредством единства исповедания веры. Грубо говоря, внутренняя логика здесь такова, что раз Христос един ("нет иного Имени..."), то и вера должна быть едина.

До наших дней эта "логика" дошла в сильно искажённом и опошленном виде в слышимом часто обывательском суждении: "Ну какая разница, какая религия... Бог-то всё равно ОДИН". Единственность библейского Бога в смысле единственности Возлюбившего свой избранный народ и требующего от возлюбленого Ему в ответ безусловной горячей верности сменяется холодной, отчуждённой констатацией нумерической единичности. "Один", и всё тут. Ни тепло, ни холодно...

Когда современный обыватель слышит о побоищах по причине расхождения в формулировках, случавшихся на Вселенских Соборах, то в недоумении разводит руками. Ох уж эти христиане, чуть что, кулаки в ход! Наверное, очень известным примером такого неравнодушия в делах веры является легенда о заушении святителем Николаем Мирликийским ересиарха Ария. Живое ощущение связи исповедания веры, которое гораздо больше, чем просто произнесение привычных, приевшихся формул, у многих наших современников давно исчезло.

С другой стороны, искусственное нагнетание движения в сторону размежевания с теми, кто думает, верит иначе, чем "мы", кажется, можно наблюдать в христианском "возрождении", "ренессансе веры" последних постсоветских десятилетий в России. Если в советские годы важно было (это я сам очень даже хорошо помню) вдруг узнать, что беседующий с тобою человек "христианин" в отличие от обычного атеиста среднесоветской выпечки, то сейчас положение изменилось. Когда ты узнавал, что это вот — христианин, словно вырастал большой и прочный межличностный мост. И было совершенно второстепенно, к какой конкретно христианской конфессии этот человек себя относит: православный, католик, протестант...

Сейчас мне нередко доводится слышать высказывания новых православных, что-то вроде: "Мы христиане, а вы католики". И внутри конфессий процветают деления на "наших" и "ненаших". И это при всём том, что всякий "среднестатистический" православный, умеющий читать и изучавший хотя бы популярные брошюрки, чётко знает, что "католики, негодяи, верят в Filioque", то есть в то, что Дух Святой исходит "и от Сына". Как правило, знание истории догматических расхождений этим и исчерпываются. Зато в руках надёжный критерий отличия "наших" от "чужих".

С другой стороны, помню аналогичный по силе убедительности пример прибалтийско-католических "маркеров идентификации". Католики в Латвии и в Литве, по-моему, до сих пор чётко знают, что если священник с бородой, значит, католиком он быть не может по определению. Значит, "православный". Сильнейшим шоком для таких блюстителей "ортопраксии" являются встречи с католическими священнослужителями из европейских стран, носящими бороды, или усы, или "босолицыми", это уж как придётся. Иногда у меня бывало такое впечатление, что у кого-то обрушился при этом свой маленький мирок... Однако сейчас, кажется, более спокойнное отношение к подобным вопросам докатилось даже и до католиков стран Прибалтики. Некоторым это видится, вероятно, знаком близкого пришетвия Антихриста...

Из идеи единства веры во всех сложных деталях её формулировок вытекает идея единственности Церкви Христовой, в границах которой только и возможно религиозное спасение. Конечно, каждая конфессия и даже внутриконфессиональные группы уверены в своём собственном избранничестве. И, соответственно, в том, что все остальные, которые "не наши" — "еретики, не имеющие благодати". Доходит даже до комичных (с моей точки зрения) утверждений, что "чувствуется, что у таких-то в их молитвенных домах нет благодати". Или что у "инославных еретиков" "безблагодатные" таинства.

От серьёзного до смешного рукой подать. Смешны здесь потуги людей, особенно из новопришедших к вере (кажется, таких, особенно из начальства, теперь принято называть "подсвечниками") рассуждать о том, где благодать есть (критерий -- "чувствуется". Что ж, как с этим поспоришь...), а где её нет. Выражение своего мнения тем категоричнее, чем менее церковно-историческая и богословская образованность такого деятеля. Кстати, в этой связи мне вспоминаются слова Игнатия Брянчанинова о современной "ереси мнения". То есть когда критерием истинности суждения становится не внутреннее знание Традиции, а частное мнение, апробированное своими субъективными ощущениями.

Но с другой-то стороны, разные теологумены, не говоря о различно сформулированных догматах, ведут и к иной "практике веры", и к иному стилю жизни, к иному "ощущению", к иной интонации речи, всех движений. Это, конечно, если к вере относиться серьёзно именно в религиозном плaне, а не как к очередному "фактору сплочения нации". Как раз такие трудноуловимые вещи и являются главными барьерами говорения на одном языке, а не абстрактные богословские формулировки. Можно сколь много рассуждать о разнице между "от Отца исходящаго" и "филиокве"... Но всё это для большинства останется словами-ярлычками. А вот опытное знание, что "мы во время службы стоим, а католики сидят" эмоционально действует посильнее всяких богословских отличий в словах.

КАТАРЫ
Одной из известнейших по названию, и в то же время малознакомых для большинства по содержанию средневековых "ересей" являются т. н. катары. Слово производится от греческого katharoí, означающего "чистые". К нему же возводится современно немецкое слово для обозначения "еретиков" — Ketzer. Богословская энциклопедия Lexikon für Theologie und Kirche, в статье, написанной Peter Segl, катары относятся к самостоятельной реформированной церковной группе, самоназвание которой существует, согласно автору этой статьи, с 1163 г. Движение имело своим истоком (или идейными вдохновителями) балканских т. н. богомилов. Несмотря на некоторое типологическое сходство с учениями античных гностиков, учение катаров не имеет в гностиках своих учителей, оно достаточно самостоятельно и исходит из собственного прочтения и экзегезы (истолкования) Библии: Ветхого и Нового Завета, а также выражается в учении о дуализме начал и переселении душ. Постепенно всё больше осознаются различия с римско-католической догматикой, создаётся своя собственная церковная иерархия в противовес католической.

Если совсем грубо и упрощённо, то катары верят в то, что добрым небесным Отцом был создан мир духовный. А видимый, преходящий материальный мир является творением от Бога отпавшего Ангела или даже Сатаны (это у радикальных дуалистов). Вообще-то дуалистические учения всегда, видимо, были популярны для объяснения существования в мире зла. Катары верят также в перерождение душ и постепенное, тем самым, спасение всех. Мне лично это представляется поздней рефлексией эллинистического неоплатонизма. Но окончательное слово оставляю специалистам...

Достаточно длительный успех катаров в качестве альтернативной Церкви (вплоть до середины 15-го века на Балканах) свидетельствует о том, что они, видимо, кроме всех прочих социальных предпосылок, затронули какой-то очень важный "нерв" в возможности интерпретации христианского учения, который был до тех пор плохо проработан ортодоксальным католическим богословием. Известны мирные диспуты католическох богословов с катарами, известны и кровавые столкновения и инквизиционные преследования. Кажется, т.н. средневековые "альбигойские войны" в Южной Франции из этой же серии...

Не являясь медиевистом, не буду углубляться в детали на основании чтения статей. Что для меня здесь важно: вот существовала богатая религиозная традиция, и вот по разным причинам её через несколько столетий не стало. Зная философско-богословские споры, например, в контексте пёстрой мозаики религиозных традиций в Индии, меня это особенно не удивляет. Сколько разных традиций проиграло в борьбе, идейной ли, или социальной, и отправилось в небытиё. Сколько традиций мы знаем даже не из их собственных источников, а по писаниям не всегда доброжелательных или добросовестных полемистов. Здесь уместно вспомнить епископа Иринея Лионского, из писаний которого мы черпали, до открытий в Наг Хаммади, свои знания о гнозисе и гностиках.

Помним мы и о том, что именно благодаря идейным столкновениям, полемике и диалогу с противниками в лице "еретиков" ортодоксальные вероучения оттачивали свои формулировки, некоторые из который принимались потом Вселенскими Соборами в качестве догматических определений, действительных и обязывающих для всей кафолической Церкви. Так что не всё так просто. Попытка диалога с "инакомыслящими" может стать очень плодотворной стратегией даже для "внутреннего" самопознания, не говоря уже о познании себя в своём отношении со "своей" Традицией.

Понятие о недопустимом или, наоборот, разрешённом с веками меняются. Когда-то было, наверное, невозможно даже помыслить, что Римский Папа будет на официальном уровне встречаться с раввинами, мусульманскими муджтахидами, Далай Ламой, посещать синагогу, целовать Коран... Также и посещение иноверческих молитвенных собраний и просто общение с "еретиками", т. н. "communicatio in sacris", было весьма проблематичным и небезопасным делом. А ныне немецкий католический епископат принимает некое совместное с протестансткими (сейчас принято говорить, "евангелическими") богословами определение по разным богословским вопросам. Для кого-то скандал, для других — знак забрезжившей надежды.

Для мира, в котором для одних "блоков" то, что связано с религиозной проблематикой, всё более маргинализируется в противовес вопросам экономики, а для других "цивилизаций" всё более ставится в центр их политичкой идентичности, очевидно, что избежать религиозных конфронтаций в будущем никак не удасться. Мне думается, что диалог идей и людей конструктивнее, нежели обмен снарядами и пулями. А наша "цивилизованность" и готовность к мирному разговору начинается не на государственном уровне. На нём она заканчивается.

Беседуя же на уровне личном, всегда есть шанс открыть новые перспективы, вполне оставшись самим собой. Держа под контролем бесов нетерпимости и ненависти. Поощряя, взращивая добродетели вслушивания в собеседника, развивая обстоятельность мышления и желание понять Иного.
Tags: богословие, католичество
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 166 comments