?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry



Реакции читателей на мой недавний пост о попытках понимания древнеиндийских текстов и связанных с этим размышлениях об "истине" показали, что для большинства даже интеллектуалов (по крайней мере русскоязычных*; хотя их, наверное, лучше называть интеллигенцией?) герменевтически отрефлексированный подход кажется чуждым или необычным. Видимо, для многих не очень понятно фундаментальное различие подхода к религиозным и философским текстам научного интерпретатора и "теолога". А между тем это различие крайне важно и принципиально.

Человек русской культуры приучен всем пафосом и интенцией литературных и публицистических текстов (по большей части заменяющих в России тексты собственно философские) к тому, что-де истина может быть одна и всего лишь одна, относясь обычно к Богу и к вопросам, связанным с (обычно христианским) пониманием Бога. Не исключено, что это такое своеобразное преломление специфической теологической проблемы монотеизма в контексте русской культуры. Кроме того, в русскоязычной культурной традиции обычно немедленно всплывает особое противопоставление (онтологической) "истины" и (этически/нравственно релевантной) "правды", что нередко порождает невыносимые потоки дидактичского сознания, уводя дискуссию совершенно в сторону конкретных текстов и интенций их авторов. В индийских традициях, к примеру, такого резкого противопоставления просто нет.

*[Мой повседневный университетский опыт говорит мне, что нашим западным университетским интеллектуалам более свойственно "историческое" сознание, т. е. осознание контекста, Sitz im Leben тех или иных памятников словесности любых жанров. Видимо, это связано с общественно интернализированным опытом европейского Просвещения в западной Европе, каковой постепенной общественной интернализации в России просто толком не произошло, при внезапно-катастрофической замене его навязанным новыми властями атеизмом в форме активного богоборчества].

Под научным подходом я имею в виду осознание укоренённости литературного памятника в своём контексте — в сети других текстов (синхронных ему или его предваряющих) и сопутствующих общественных отношений, которые могут быть из него вычитаны (разумеется, далеко не из любых). Вероятно, человека, выросшего в СССР, пугают эти "общественные отношения", отождествляемые им автоматически с опостылевшим, навязанным некогда и философски крайне примитивным марксизмом. Оттого и инстинктивная боязнь исторической рефлексии, id est рассуждений в терминах исторически локализуемых изменений концепций и их формулировок. Отсылка к заданности „историей“ (т. е. историческим контекстом), вероятно, страшит своим возможным релятивизмом и растворением чаемой абсолютной "Истины" в целом наборе истин относительных, как бы стремящихся к дурной бесконечности. Отсюда серьёзные утверждения вроде бы взрослых и неглупых людей, даже с университетскими образованиями, об их вере в совершенно буквальное понимание некоторых библейских "чудес", вроде остановки солнца Иисусом Навином или о несгорающих отроках в огненной печи (недавно я участвовал в таком обмене мнениями на странице ФБ одного френда, ярко показавшем болезненный разрыв сознания нововоцерковлённой русскоязычной интелигенции, его явную инфантилизацию и поразительную магическую изнанку). Меня это позабавило, но и заставило задуматься об этом как о крайне тревожном феномене общественного сознания, чреватого коллективным "аbaissement du niveau mental", свойственным околопсихотическим состояниям.

Итак, снова к "истине" или истинах, вычитываемых из текстов, скажем, древней Индии. Например, из текстов ньяи, вайшешики или буддийского кружка Дигнаги, Дхармакирти и Ко., или любых других. Я уже писал, что "истина" УЖЕ постулирована сочинителем или компиляторами всех этих текстов — внутри них самих. Нельзя пытаться вычитывать из них какую-то "абсолютную Истину", внеположную этим текстам. По крайней мере, нужно признать, что эта "истина", если она в той или иной мере доступна, то лишь посредством тех или иных текстов [я не говорю здесь о заучивании готовых идеологем в форме любого рода катехизисов, предлагаемых традиционными учителями своим адептам; впрочем, знание целого, пусть и в форме компендиумов, состоящих из отрывочных идеологем, безусловно, крайне полезно даже для научного интерпретатора]. Задача серьёзного интерпретатора — понять аргументацию пропонента и доводы его оппонентов. Для этого надо не просто хорошо знать грамматику санскрита в её полном объёме, но и прилично разбираться в "текстовой сети", в которой укоренён тот или иной памятник. И, разумеется, понимать философскую проблематику вообще. Скажем, с научной (исторически ответственной) точки зрения для адекватного понимания аргументации Пакшиласвамина Ватсьяяны нельзя читать Ватсьяяновскую "Ньяябхашью", глядя в (суб...-)комментарий Вачаспати Мишры (न्यायवार्त्तिकतात्पर्यटीका), который на много веков позднее "Бхашьи".

Например, постулируемая у Дхармакирти истина, что Будда является "праманой" (pramāṇa, प्रमाणम्), то есть авторитетным мерилом истинного познания, возможно, и действительна для буддиста, но она не может быть таковой для реалиста-найяика или онтолога-вайшешика. Задача научного интерпретатора заключается не в ответе на вопрос, сколько именно "инструментов/мерил истинного познания" (प्रमाणानि) существует на свете "вообще", а в том, сколько их в том или ином контексте: по мнению буддистов два, у ранних найяиков — четыре, у мимансаков пять и т. д., какими именно аргументами тот или иной мыслитель пользуется, чтобы доказать свою правоту и ложность позиции оппонентов, и какие именно трактаты, даже не называя их эксплицитно, подразумевает (etc.).

Что ж теперь, получается, что лишь буддист обладает "допуском" для изучения буддийских философских текстов, реалист-найяик для изучения текстов ньяи или ведический экзегет для изучения трактатов пурва-мимансы? Да, нынешние умственно и информационно ограниченные фидеисты, старательно эстетствующие и неуклюже, совершенно в духе серьёзных посмодерновых игр имитирующие "носителей традиции", так и склoнны думать, будучи ослеплены незнанием исторических фактов. А между тем прекрасно известно, что найяики скрупулёзно изучали и критиковали буддизм, бауддхи внимательно штудировали брахманических реалистов-онтологов, философов-лингвистов или экзегетов-мимансаков, чтобы побивать своих идейных оппонентов их же оружием, а джайны изучали и комментировали вообще всё подряд. И никто не заморачивался idée fixe нынешних эпигонов о необходимости нечто "духовно практиковать" прежде основательного изучения и понимания. Религиозные практики могли быть какие угодно, но все мыслители любых школ и направлений изучали абсолютно всё, что им казалось важным, с целью принятия "истинного" или отверждения "ложного". Только истинность или ошибочность суждений или идей постулировались, принимались или критиковались/отвергались в зависимости от общей идеологии того или иного кружка или школы. При этом все они могли ссылаться как бы на объективную истинность "средств истинного познания" (прамана), понимая эти праманы по-разному.

Собственно, примерно в этом и заключается научное делание: в попытке понимания сути и подробностей всей полифонии любых древнеиндийских философских трактатов. Очень смешно, когда когда это делание карикатурно пытаются сводить к "всего-лишь-филологии" неких "западных филологов-позитивистов", которые давно уже не существуют в природе, неправедно шельмуя филологически ответственный подход к интерпретации философского индийского текста. Филологически адекватное и непротиворечивое понимание текста важно, но оно является лишь вспомогательным инструментом (अनुग्राहकं करणम्), за которой должно следовать понимание и воссоздание (в смысле Х.-Г. Гадамера, ср. его "Wahrheit und Methode", раздел II.2.d) Rekonstruktion und Integration als hermeneutische Aufgabe) в терминах интерпретатора философской проблематики. Конечно, можно формально филологически правильно перевести текст, совершенно не понимая его смысла или лишь смутно догадываясь о его содержании, действуя по наитию; кажется, Шлегель с юмором описал этот "метод" как Divination, то есть "гадание". Это знакомо мне по некоторому опыту работы с моими учениками, с которыми мы читаем и интерпретируем санскритские философские тексты, а также из собственной практики бытности начинающим студентом на индологических философских семинарах.

С другой стороны, премодерновым традициям свойственна, как правило, внеисторическая перспектива. Она требует, например, прочтения текстов "Прачина-Ньяи" в свете средневековых трактатов Навья-Ньяи, etc. Аналогией в мире нашей европейской "духовной цивилизации" является вычитывание по умолчанию, скажем, "богооткровеной Истины троичности единого Бога" из текстов Ветхого Завета (ср. иконографически знаменитый сюжет Ветхозаветной Троицы, как например, на иконе Андрея Рублёва). Это и есть перспектива, которую я условно называю "теологической". Я не говорю, что это "плохо" или, наоборот, "хорошо". Просто это совершенно другая перспектива или, если желаете, интенция, нежели у научного прочтения, дающего историческую перспективу и всерьёз относящегося к идее постепенного развития философских или теологическх концепций. И их ни в коем случае нельзя смешивать или путать друг с другом.

Ещё одна мысль напоследок, на этот раз о так называемом религиозном опыте, в качестве затравки для дальнейшего размышления. Следует помнить, что любое "откровение" (то, что так называется в тех или иных религиозных традициях) всегда текстуально! Оно содержит некий религиозный опыт, который заведомо недоступен даже верующему и инициированному адепту в его нынешнем "плачевном" состоянии неведения, греха или чего-то подобного, что следует в перспективе превзойти. Эта текстуальность тем более поразительна, что текст может expressis verbis указывать на его потусторонность или принципиальную внерациональность. Перспектива же чаще всего переносится вперёд по времени: либо на посмертное бытиё, либо на существование в новой инкарнации и т. п.

Например, в случае буддизма подробнейшая конструкция буддийских "духовных достижений" в таком важном, фундаментальном тексте индийского буддизма, как "Абхисамая-аланкара", предназначена (по свидетельству западного геше-лхарампы, проф. Джорджа Дрейфуса, размышлявшего над этим в том числе с тибетскими гелугпинскими учёными ламами) отнюдь не для реальных практических достижений. По крайней мере, не в "этой жизни", так как большинство из буддийских адептов-монахов, которые заучивают наизусть этот сложный схоластический текст, явно не являются бодхисаттвами каких-то там запредельных уровней, но обычными людьми [кстати, даже великий учитель, мыслитель (и кто бы то ни было ещё) Нагарджуна, насколько я помню, является бодхисаттвой "всего лишь" первой бхуми...]. А для чего же тогда такие тексты предназначены, в чём же их роль? Дрейфус пишет (cf. „The Sound of Two Hands’ Clapping“) о создании "universe of meanings, which makes Buddhist practice reasonable", то есть (в вольном изложении) о создании "семиотической вселенной, в которой (та или иная) буддийская практика наделяется смыслом (или: обретает смысл)".

Подобное отношение к великим текстам религиозных традиций как к "разметкам семиотической вселенной" является ключом к тому, как не сломаться душевно при явном понимании принципиальной невозможности соответствовать их высоким идеалам. Об этом в несколько другом контексте, насколько помню, в одном из писем говорил в 19 веке оптинский старец Макарий. Речь там шла о смиренном понимании "невозможности совершенного исполнения Божиих заповедей", если читать библейские тексты в их истолкованиях Отцами: при этом "тем смирением и спасёшься". В то время как при чтении Библии (вне традиции, то естъ) помимо патристических толкований, такого понимания, скорее всего, не будет, что наверняка приведёт к "падению".

Таким образом, герменевтически продуманное прочтение релевантных религиозных текстов может помочь не только их историческому пониманию на некоем первичном языковом уровне (образности и норм, вычитываемой из трóпов, формул и т. п.), но и актуализировать их сотериологический смысл для homo religiosus в современном контексте. Такой вот неожиданный вывод.








K фотографиям: щемящая ностальгия по Индии, воспоминания о последнем путешествии в Бенарес, бывшее 6 лет назад, где произошла первая встреча с В. Г. Лысенко и проф. Мишелем Юленом, см. верхнее фото.

Comments

( 21 comments — Leave a comment )
(Deleted comment)
edgar_leitan
Jan. 31st, 2017 02:34 am (UTC)
Даже если предположить, что "способы мышления" представляют из себя определённую категорию мышления (...), и, как таковые, действительно существуют, то у нас всё же имеются тексты (философские, теологические, художественные), документирующие эти прежние "способы мышления". Их-то мы и призваны понимать. Или не понимать, что обычно происходит гораздо чаще.

Однако я, честно говоря, не очень понимаю в отрыве от контекста или конкретных примеров, что такое этот "способ мышления".
livejournal
Jan. 31st, 2017 08:52 am (UTC)
Oб "истинах" и "откровениях": герменевтически
Пользователь germanenka сослался на вашу запись в своей записи «Oб "истинах" и "откровениях": герменевтические рассуждения» в контексте: [...] Оригинал взят у в Oб "истинах" и "откровениях": герменевтические рассуждения [...]
buddhistmind
Jan. 31st, 2017 11:55 am (UTC)
"Конечно, можно формально филологически правильно перевести текст, совершенно не понимая его смысла или лишь смутно догадываясь о его содержании, действуя по наитию"

Примерно этим, на мой взгляд, занимаются венские филологи, как и другие современные немецкие филологи (с редкими исключениями). Сухая текст-критика без какой-либо герменевтики и приличествующего исследования.

"Немецкая индологическая филология" существует и является очень выпуклой и своеобразной в сравнении с другими. Характеризуется гиперкритическим подходом, текст-критицизмом, упором на палеографию. Очень сильно отличается от английской и французской, как и они между собой. Об этом пишет известный оксфордский профессор санскритологии Р. Гомбрич в статье о санскритологическом конгрессе (не смог найти пдф, приведу позже).
edgar_leitan
Jan. 31st, 2017 12:22 pm (UTC)
Профессор Гомбрич сам прежде всего филолог. Вероятно, он имеет в виду знаменитых филологов старого поколения, таких как А. Wezler или Paul Thieme, кого-то конкретного. У всех этих людей базовое образование -- даже не санскрит, а классическая филология.
Относительно нынешних немцев: всё это стереотипы и предрассудки. Давно нет никакой единой немецкой филологии. Науки о Южной Азии давно ушли вперёд, люди сейчас учатся и работают над проектами у кого угодно, с кем угодно и где угодно. Их подходы очень разные.
buddhistmind
Jan. 31st, 2017 01:03 pm (UTC)
Вообще-то он прежде всего антрополог, - что не преминут упомянуть немецкие филологи (и упоминали мне лично) ;)

Нет, он говорит о докладах , которые читались на 6-й, кажется, мировой санскритологической конференции - о всех известных вам ныне здравствующийх классиках немецкой индологии.

И подробно останавливается на отличиях английской и немецкой школ. Английская заинтересована во всестороннем понимании предмета изучения , его происхождении и связи его с социальными практиками, в итоге - в целостной реконструкции, тогда как немецкая - узко текстцентричный , гиперкритический, текст-критический подход : в этом манускрипте здесь такая буква, в том - другая. Текст в очень узком понимании. "Мы не знаем, что они в действительности думали и делали".

Я найду статью и процитирую вам. Она была в "Richard Gombrich Archive" , но он сейчас в правке и недоступен. Уверен, ее можно выловить на просторах сети. К моему же архиву у меня сейчас нет доступа.

Это и мои впечатления о "немецкой филологии" - очень ярко-своеобычной, консервативной, четко очерченной, самовоспроизводящейся по четким принципам, закрытой для новых идей, подходов, теорий (по сравнению с английской и американской)

Эту разницу может любой ярко себе представить по классическим немецким и английским индологическим работам. Английская культура , ИМХО, подкрепляет (foster, promote) стремление выдвигать гипотезы, теории, концепции, строить реконструкции. Ср. главную , - чрезвычайно смелую, грандиозную, полемическую, - идею Ф. Макс Мюллера о "болезни языка" и происхождении мифологии. "Очерк сравнительной мифологии" вышел по-английски. По-немецки такую работу можно представить как раз только в период немецкого романтизма у Гердера и Шлегеля. Ср. классические работы А.Б. Кита, Монье-Уильямса, Рис Девидса, А. Авалона и пр. - у них нет аналогов в немецкоязычном мире по масштабу и поставленным задачам (редкими исключениями).

Тиме и Вецлер как раз являются представителями прежней, герменевтически глубокой традиции, типичной для классической филологии.
edgar_leitan
Feb. 3rd, 2017 07:49 pm (UTC)
Я знаю Гомбрича прежде всего как специалиста по тхераваде. Пару раз встречал его в Вене, где он делал доклады.
Насколько мне известно, в Великобритании с индологическими науками в настояще время всё довольно плохо, к сожалению. Там позакрывали почти всё, что можно было закрыть. Ссскоты!
Увы, надо было бы столько всего читать... И при этом никак не меньше изучать оригиналы. Так что груды всё ещё непрочитанных книг громоздятся гигантскими зиккуратами на столах и на полу. Эх...
edgar_leitan
Jan. 31st, 2017 01:06 pm (UTC)
У Вас о Вене совершенно другое представление, нежели у В.п.с., хотя я вращаюсь тут уже более 20 лет. Возможно, Вы какую-то другую Вену имеете в виду? :) Ну я вот написал в Вене, к примеру, магистерскую работу о мировоззренческой категории "daiva", где в центре концепции и в выводах на основании полученных результатов -- продуманный герменевтический подход и герменевтически отрефлексированные результаты. Многие чисто языковые комментарии я бы сегодня, разумеется, не писал (если бы писал обычную научную монографию, а не квалификационную работу).

Если читаете по-немецки, то можете полюбопытствовать: http://othes.univie.ac.at/32246/
buddhistmind
Jan. 31st, 2017 02:21 pm (UTC)
Я читал немного вашу работу. Она отличается от типичных немецких работ. Но вы - ученик К. Прайзенданз, которая явл. ученицей В. Хальбфасса (наск. я понимаю), а Хальбфасс был уникальным человеком в немецкой индологии. А вот подходы Штайнкелнера и Шмитхаузена - типично немецкие. Или, например, Б.Келлнер. Она пытается найти выход из этой модели, но не очень у нее получается, кажется.
edgar_leitan
Feb. 3rd, 2017 02:05 pm (UTC)
Прайзенданц также ученица А. Вецлера (Albrecht Wezler).
buddhistmind
Feb. 3rd, 2017 04:15 pm (UTC)
К сож., мало знаю об этом исследователе.

Кстати, Микаел Витцель , гарвардский индолог-ведолог, - ученик Тиме. Его подход характеризуется мультдисциплинарностью , гибкостью и завидной эрудицией.
edgar_leitan
Feb. 3rd, 2017 07:43 pm (UTC)
Вецлер -- тоже ученик Тиме. Получается, что Пауль Тиме -- мой научный прадедушка по линии фрау Прайзеданц :) А вот его учителем был, кажется, Людерс. Я на досуге всё пытаюсь восстановить свою научную парампару.
Витцеля знаю, к сожалению, только по отдельным статьям, но не лично.
Альбрехт Вецлер как раз гениальный и довольно экстремальный представитель германских индологов-филологов.
А вот замечательный Хальбфасс -- удачнейшее сочетание специалиста с первоклассной филологической подготовкой и философа (и историка философии).
Наши венские дхармакиртиеведы -- действительно жёсткие текстологи. Но именно благодаря им было критически издано и переведено и проинтерпретировано так много новых (ранее неизвестных) буддийских текстов по "прамане". Я несколько лет принимал участие в Arbeitskreis-e академика Штайнкелльнера и в других упражнениях и семинарах его и его учеников. Мне это чрезвычайно много дало, хотя в таком ключе заниматься этим дальше было бы, пожалуй, скучновато.
Ко всем этим отождествлениям стал в последние годы относиться гораздо проще. Стараюсь по мере сил учиться у разных коллег чему-то для себя новому. Например, в последние 3 года активно учусь подходам к религиозным текстам историков-медиевистов дрезденкой школы.
Из американцев я слушал и потом сдавал Rigorosum по философии Дхармакирти (в сравнительном философском освещении) у Джона Тэйбера (https://philosophy.unm.edu/people/faculty/profile/john-taber.html). Очень интересный исследователь.
nlzo
Jan. 31st, 2017 12:29 pm (UTC)
Во первых спасибо за текст. Как елей на душу в эти зимнии вечера)
По поводу истины и ее укореннености в контекст. Не является ли это отсылкой к постмодернисткой традиции? С одной стороны все что приведено, я понимаю, но в тоже время у меня есть грусть по поводу остуствия какой-то абсолютной истины. Я как то сразу пытаюсь перевести на ситуацию и контекст. И врывается контекст прошлого. Вот например взять НКВД и их престуления. Если у нас отстутвует какая то шкала, получается что их действия истины для них и того контекста в котором они работали? Или я возможно не туда иду в своих размышления?

Касательно текстов. Получается, что бесмысленно читать Библию, ибо это перевод. Ибо там много отсылок. И мое любое трактование текста будет неточным, потому что я не знаток языков и не знаток отсылок. Получается такое делание для меня лишь профанация все равно достичь уровня филолога или теолога в своем непрофессиональном подходе мне все равно невозможно.(
edgar_leitan
Jan. 31st, 2017 01:18 pm (UTC)
По поводу действий НКВД: историческая истина здесь в том, что это действительно имело место, являясь результатом определённой идеологии и конкретной политики. Но ты пишешь не об истине, а о моральной оценке, а это другое. Однако личная или общественная моральная оценка тех событий их самих не отменит. Но я не понимаю, а причём здесь какой-то постмодернизм?
К тем событиям трудно воссоздать дистанцию, они всё ещё воспринимаются как принадлежащие почти к сегодняшнему дню. Ещё живы люди, помнящие те события, это живая поколенческая память. Другое дело, какие-нибудь зверства правителей далёкого прошлого. Часто ли мы плачем или даже печалуемся о жертвах европейских религиозных войн? А наполеоновского передела Европы? Или о тяжкой жизни рабов древнего Рима?

Что касается важных памятников словесности и религии... Да, надо понимать ограниченность и временность своего понимания. Это полезно и разумно.
Кроме того, в ту же Библию сейчас столько введений: научных, церковных, каких угодно.
nlzo
Jan. 31st, 2017 01:37 pm (UTC)
Постмодернизм как синоним отсутсвия абсолютных истин. Те мир населен локальными истинами которые находятся в постянной коммуникации. Проблема возникает лишь в том случае , когда истина претендует на статус абсолюта.
nlzo
Jan. 31st, 2017 01:47 pm (UTC)
Постмодернизм как синоним отсутсвия абсолютных истин. Те мир населен локальными истинами которые находятся в постянной коммуникации. Проблема возникает лишь в том случае , когда истина претендует на статус абсолюта.
edgar_leitan
Feb. 3rd, 2017 02:26 pm (UTC)
Это крайне упрощённая, какая-то карикатурная трактовка. См. даже очерк в Википедии, там приведено 6 основных трактовок этого термина. Сказать, что "постмодернизм -- это синоним отсутствия абсолютных истин" всё равно, что заявить, что "фашизм -- это идеология очень плохих людей". Всё-таки там несколько всё сложнее.
n_vilonov
Feb. 17th, 2017 11:14 am (UTC)
Читаю Вас уже не первый год, а вот сейчас решаюсь прокомментировать. Мне кажется, что напряженность между теологическим методом, с одной стороны, и историческим методом, с другой, неизбежна, в той мере, в какой люди, их применяющие, нацелены на понимание одних и тех же текстов. Я ни в коей мере не оспариваю применимость исторического метода; если Вы, в свою очередь, не оспариваете применимость и плодотворность теологического метода (причем не только в досовременном прошлом, но и в наше время), то спорить не о чем.

Однако мне показалось, что Вы как-то уж слишком критично отзываетесь о теологическом методе. Если я не прав, прошу меня извинить. Также прошу меня извинить за то, что обсуждаю эти вопросы на материале, близком мне, но крайне далёком от Вас. К сожалению, действовать иначе не позволяет моя собственная ограниченность.

Безусловно, теологический метод выглядит вопиюще антинаучным. Вспоминаю замешательство, испытанное мной при первом прочтении "Лекций о Послании к Галатам" Мартина Лютера. Мне, с моим историческим образованием, было более чем очевидно, что Лютер ведет себя недопустимо - без малейшего сомнения заменяет исторический контекст Павла (который он даже не пытается изучить) своим собственным контекстом. Привычный, почти рефлекторный ход исторического понимания при столкновении с таким текстом - списать Лютера на "его время". Сказать, что-де в его время историческое понимание и соответствующие методы ещё не сформировались.

Но ведь точно такой же метод применил и Карл Барт, в своём "Послании к Римлянам" - уже в XX веке! Применил, несмотря на то, что по происхождению и воспитанию был либеральным немецким теологом начала XX века, с соответствующим образованием. Другими словами, он был прекрасно осведомлён об историко-критическом понимании и его методах, и был обучен ими пользоваться.

Я говорю здесь о книгах Лютера и Барта, потому что именно эти трактаты считаю вершинами евангелического богословия. Всегда лучше рассуждать на примере того, чем восхищаешься, а не на примере того, что считаешь образцовым проявлением плоскости и пошлости (как, например, библейские комментарии Иоанна Златоуста, тоже стремившегося именно к теологическому пониманию).

Так вот - теологическое (а не историко-филологическое) понимание текста имеет смысл только в том случае, если этот текст входит в корпус писаний определенной живой религии. Живой - то есть, имеющей последователей, которые живут здесь и сейчас. Другими словами - если есть живые люди, которые находятся, или претендуют находиться, в таком же положении перед трансцендентной реальностью, в котором находились авторы комментируемых текстов.

Хорошо и похвально для теолога изучить также и исторический контекст, в котором был создан изучаемый текст. Но частью его собственной работы это не является. Его собственная работа - из-под этого исторического контекста "вытащить" отношение автора к трансцендентной реальности, пользуясь тем, что сам он находится к этой реальности в таком же самом отношении. Вытащить - и, вытащив, поместить уже в свой собственный исторический контекст, чтобы сделать его доступным своим современникам.

Применительно к христианству это можно сформулировать короче: задача теолога (например, Лютера или Барта) - объяснить веру изучаемого автора (например, Павла), через свою собственную веру. То, что твоя вера хотя бы в каком-то отношении тождественна вере Павла, здесь является предпосылкой, без которой всё предприятие вообще никчёмно, а не конечным результатом каких-либо исследований.
edgar_leitan
Feb. 17th, 2017 11:25 am (UTC)
Всё это так. Мне это хорошо понятно, так как я сам теолог по одному из своих академических образований. Но нужно хорошо различать эти подходы: теологический vs. исторический или религиоведческий. По моим наблюдениям, очень многие, особенно в России, их постоянно и безнадёжно путают.
Немного личного признания: меня самого теология со своей специфической agenda давно перестала интересовать, так как я давно перестал быть "абсолютистом" в области религии. Однако меня живо интересуют любые исторические формы мышления и культурного делания, а также проблематика их адекватного понимания наблюдателем со стороны, с типологической или исторической дистанции. Теология -- одна из таких форм, за которой интересно наблюдать и её описывать, но которую (мне лично, разумеется) совершенно неинтересно творить самому.
n_vilonov
Feb. 17th, 2017 01:38 pm (UTC)
Вашу позицию я, мне кажется, понимаю - и совершенно не оспариваю. Действительно, нужно различать теологию и религиоведение; и, безусловно, каждый имеет право заниматься тем, что ему интересно - а тем, что неинтересно, не заниматься.

Поэтому возражу только на одну Вашу фразу, которая заставляет предполагать, что теология непременно требует "абсолютизма". Мне кажется, здесь нужно некоторое уточнение. Естественно, всякий теолог - "абсолютист" в том смысле слова, что предмет его рефлексии - только его собственная вера, данная, с одной стороны, в текстах и практиках его единоверцев, а с другой - в его собственных мыслях и эмоциях.

Но если быть абсолютистом - значит утверждать, что любые другие религиозные пути обязательно, во всех случаях, всех людей, всегда, приводят к неудаче(что бы мы под неудачей ни имели в виду), то теолог не обязан быть абсолютистом. Ведь о других религиозных путях теолог, именно в качестве теолога, вообще ничего не может утверждать, кроме того, что это - не его пути.
kosarex
Jul. 22nd, 2017 06:43 pm (UTC)
Хорошо, Иисус Навин остановил солнце. Для меня это прежде всего доказательство очевидного - верили, что солнце ходит вокруг Земли, а не Земля вращается вокруг своей оси. Дальше понятно, независимо от наличия или отсутствия ощущений бесконечности и растяжимости времени для психики в минуты особого возбуждения, реальное Солнце не останавливается, перед нами явная ложь. Уже надоело, что все в прошлом никогда не врали, а только заблуждались. С несгораемыми младенцами тоже понятно с учетом некоторых достижений буддийских святых - тело сгорает весьма специфично, не до конца, а ряд частей не сгорает. Как это получается за годы практики, иной вопрос, но задокументировано. Поэтому логика лжи тоже понятна - детство чисто, могут ещё большего достичь без десятилетий медитации.

Короче, любая семиотическая вселенная на проверку оказывается психотехникой.
( 21 comments — Leave a comment )

Profile

moj lik
edgar_leitan
Эдгар Лейтан

Latest Month

December 2017
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Tags

Powered by LiveJournal.com