Эдгар Лейтан (edgar_leitan) wrote,
Эдгар Лейтан
edgar_leitan

Category:

Карма-фигарма и прочее

[Отрывочные тезисы, обрывки мыслей и комментариев, которые показалось жалко терять, а оформлять в связный текст пока нет времени. Итак, по следам некоей фэйсбучной религиоведческой дискуссии. Далее — очень много буковок]:

Oдин из моих френдов по ФБ, философ Андрей Шуман задал вопрос, что такое "карма" в понимании его читателей. Сама постановка вопроса суггестивна, подводя к необходимости думать и писать о "карме" как о том, что будто бы "существует на самом деле". Последовал поток ответов, где люди в основном воспроизводят вычитанное ими в литературе либо свои более или менее яркие фантазии по этому поводу, а иногда и нечто, что наиболее корректно можно было бы определить как бред.

Большинство из высказавшихся совершенно не умеют отделять себя хоть от своих, хоть от чужих представлений и воззрений, не умеют выражаться объективировано. То есть если уж карма, то "это на самом деле так и есть". Или, наоборот, "нет никакой кармы, а есть лишь грех и покаяние". Практически никто не высказался: вот объективно имеются такие-то и такие-то представления. У индуистов такие-то модели, в буддизме — иные, а у Блаватской, к примеру, третьи.

Кстати о страхе христиан перед "вечным наказанием", что может тематизироваться, например, индийскими духовными писателями современности. На самом деле, я думаю, что у большинства номинальных европейских христиан давно нет никаких таких страхов. В их представлении, Бог добр, мягок и пушист, Eгo профессия — абсолютно всё и всех прощатъ, без каких-либо условий и ограничений, принимая всех такими, каковы они есть. Именно поэтому религия у нас в Европе, по сути, свелась даже не к каритативной деятельности, но к банальному и примитивному virtue signalling. А вся некогда великая метафизика схлопнулась до ряда литературных метафор.

Стоит задать себе вопрос, что такое этот "религиозный опыт", особенно "новый". Я определяю его как changed subjectivity индивида и общины. Ричард Валантасис то же самое примерно говорил, определяя "аскезу". В этом смысле религиозный опыт близок к аскезе в её структуралистском понимании.

"Религиозный опыт" обозначает воспроизведение паттернов религиозного поведения и, возможно, чувствoвания членов религиозных общин или индуистских сампрадай. "Религиозного опыта вообще" не существует вне его легитимации тем или иным авторитетом и вне его оценки: текстами, учителем, общиной, так или ианче выраженной "традицией" и т. д. Вне этой текстовой укоренённости ("текст" может быть и устным, то есть oral narratives) нет никакого „религиозного опыта“, лишь аморфные психологические переживания.

И в этом смысле "открытые новому" субъекты (о которых постоянно говорит коллега М. Д. относительно носителей индийской народной религиозности) будут открыты этим новым паттернам, наполняя их позитивным содержанием. В то время как среднестатистический христианин скорее склонен загодя относить любую возможность изменения "паттернов" к проискам тёмных сил. Поэтому такое религиозное "экспериментирование" в христианcтвe будет скорее всего табуизировано.

Некоторая размытость религиозных границ в индуистских сампрадаях понятна в свете того, что называется "индийским инклюзивизмом". Поэтому для вайшнава Шива тоже будет скорее всего не злым демоном, но лишь другим обличием божества, пусть и не таким совершенным, как Вишну или Кришна.

Экспериенциальность в религии — такая интересная штука. Вероятно (здесь я выскажу одну свою гипотезу в порядке бреда): именно завороженные оттенками религиозного опыта индийцы потому и не построили цивилизацию добротных, сложных вещей и технологий, так как им была по большому счёту неинтересна объективная истина, интересная учёному субъекту христианской цивилизации. А христианская (и пост-) цивилизация была, по сути, порождена этой погоней за объективной истиной, её взысканием, которая в определённых контекстах, при определённой интенции и после многих трансформаций смогла стать наукой (sciences) и высокими технологиями.

В том, что касается "экспериенциальности", мы исходим из мириада "низовых", народных религиозных традиций. А брахманическая ("большая", пан-индийская) традиция санскритского Космополиса как раз очень нормативна и учительна. Индийская религиозная ситуация — это дикая смесь одного начала с другим.

В этой пресловутой индуистской экспериенциальности народных религий я не вижу ничего особенного, кроме воспроизведения паттернов поведения и чувствования, легитимированных той или иной традицей. А принцип инклюзивизма позволяет их время от времени безболезненно менять, поскольку они не завязаны на жёсткую систему догматов, а, по их определению, "всё равно все пути ведут к одному и тому же Богу под разными именами".

Чем это должно быть "лучше" христианства с его стремлением к истинности и объективности, для меня загадка. Это просто иной способ религиозного функционирования. Для эксперианциалиста всё упирается, в конечном счёте, в "разнообразие религиозного опыта" и своё желание его максимально видоизменять, при том, что вопроса об истинности не возникает и близко. Для христианина всё сводится к следованию пути, который он считает истинным, будучи уполномочен на это своим sensus fidei fidelium.

С точки зрения индийского „экспериенциалиста“ моя шуточная Чаядхарма с верховным божеством Шри Джатибхутой, как минимум, так же верна и подлинна, как и любая другая сампрадая. Там есть абсолютно всё, что требуется для религии: откровение, свод сакральных нарративов, мирофолия, иконография, тексты, ритуалы, религиозный опыт, система герменевтики и даже своя община.

Hет никакого "ума европейца" или "индийского ума". Сколь долго мы будем воспроизводить эти древние, бородатые клише? Имеются лишь привычки, стереотипы и табу, обусловленные культурным окружением. Сам я, когда был в Индии, постоянно поклонялся самым различным богам в самых разных храмах, причём везде с искренним внутренним чувством. Конечно, это было с точки зрения ортодоксального христианского паттерна совершенно недопустимo, но я вот так "экспериментировал". Впадал в транс перед шива-лингамом или в экстаз во время киртанов Кришне.

Для меня это говорит о том, что я эмпат, легко вживающийся в чужое чувствование, изначально мне чуждое. И что я тоже открыт разнообразным экспериментам. Это всё психология. Но я никак не могу углядеть в этом ни капельки сотериологии. Потому как последняя — это всегда и везде предмет веры: в нарративы, догматы, или предмет иного доверия авторитетам. А религия без сотериологии, как зона комфорта — это просто духовный туризм и потребение духовной кока-колы.

"Индийский ум" (или любой другой) можно понимать лишь как метафору для стандартным образом культурно клишированного сознания. Если понимать, что это не нечто объективное, а феномен эстетики или (что чаще) эстетствования, тогда я согласен. Oтсутствие рефлексии над самим собой с точки зрения метапозиции наблюдателя по причине неумения.

Для меня религия, ставящая перед нeрешаемыми дилеммами и трагедиями, не ниже, а, скорее, сложнее и даже "выше" тех, что комфортны и готовы прогнуться под любой мой каприз, мгновенно объяснив все противоречия кармами и другими фигармами. В моём понимании, Бог не может не быть для "современного" человека кровоточащей, больной проблемой. Убегание в убаюкивающие нарративы народного язычества хоть индийского, хоть иного извода, конечно, может временно снять душевное напряжение, но стоило ли оно того? Не знаю. На этот вопрос у меня нет ответа, так как религиоведение и Religionsphilosophie на этом заканчиваются. Возможно, что дело тут в темпераменте каждого человека.

Мне вообще сложно сказать в последнее время, что значит "разделять христианское учение". Как экспериенциалист, я безоговорочно "разделяю" христианское учение, когда вместе со всеми читаю Credo. Другое дело, что мне, когда я сам по себе, над такими вещами размышляю, невозможно никоим образом вообразить себе "воскресение мертвых во плоти". Как религиовед и теолог я вполне понимаю, что имеется в виду, так как знаю библейские нарративы и догматику, но "опытно" не могу себе этого вообразить, даже если начать заниматься направленным бредом вроде привлечение сюда псевдонаучных фраз вроде "иных измерений" и "квантовых преобразований материи". Конечно, ортодокс-идеолог тут немедленно скажет, что-де вот поэтому-то и следует верить, что звучит это абсурдно и непонятно, как бы поминая растиражированную фразу Тертуллиана. Однако я всегда был сторонником великих христианских схоластов, для которых была наиболее важна fides quaerens intellectum. Однако я ж "разделил" это учение, когда произнёс его исповедание вместо со всеми в Символе. Вот такой я казуист и герменевт.

Итак, к последнему: налицо два совершенно разных типа "религиозного опыта": конкретное "разделение" некоего архаичного исповедания в общине, и личное понимание невозможности ничего себе представить при формульной вербализации таких воззрений. Однако и "воскресение мертвых", и "карма" — обе штуки для меня из области чисто религиозных нарративов, хотя карма и лучше утилизируется с точки зрения псевдо-рациональности, нежели метафора "вечной жизнь во плоти" (хотя задумывалась она явно не как метафора).
Tags: индуизм, размышления, религиоведение, религиозная философия, теология, философия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments