Эдгар Лейтан (edgar_leitan) wrote,
Эдгар Лейтан
edgar_leitan

Category:

Поэты-волокиты: попытки истолкования одной санскритской строфы



В упоминавшейся мною ранее кашмирской тематической антологии поэтических произведений на санскрите, называмой "Суктимуктавали" ("Жемчужное ожерелье доброречений"), составление котoрой приписывается кашмирскому учёному военачальнику Джальхане, я нашёл некую примечательную строфу, над расшифровкой которой всерьёз и надолго застрял. Строфа о поэтах и поэзии приписывается "Шри Мурари". Мне известен только один санcкритский придворный поэт Мурари, живший скорее всего в Ориссе или чуть южнее в период от 8 по 10 в. н. э., т. е. раньше составления "Суктимуктавали" (13 в.). Поэт Мурари известен своей необычайно сложной и объёмной драмой "Анаргхарагхава" (Anargharāghava, "Драгоценный Рагхава", представляющей собой изящное литературное переложение событий эпоса Рамаяна. Я перелопатил всю драму Мурари. Pаньше никогда её на изучал, но тут понял, что это задача наобычайной сложности, но при этом интереснейшая. Однако строфы этой так и не нашёл. Видимо, в антологию Джальханы вошла строфа Мурари из какого-то утерянного произведения. Ведь из всего наследия Мурари до наших дней сохранилась лишь вышеупомянутая драма. Издатель антологии Кришнамачарья упoминает в своём санскритском введении в издание Суктимуктавали (Vadodara, 1991) на стр. 52 именно этого Мурари, автора „Анаргхарагхавы“.

Строфа представляет из себя явную шлешу (śleṣa), то есть игру слов, которая может интерпретироваться как минимум двумя различными способами: в техническом (шастрия, śāstrīya) и „мирском“, то есть неспецифическом (лаукика, laukika) смысле. Попробую представить эти два направления в виде открытой для дальнейших интерпретаций, уточнений или принципиальных исправлений гипотезы. Игра смыслами возможна за счёт многозначности некоторых слов, что нередко применяется в классической санскритской поэзии и представляет собой одну из важных фигур речи.

śramaṃ caṇḍābhyāse dadhati kavayaḥ kevalam amī,
narendrāṇāṃ vṛttaiḥ śucibhir upayogaḥ sa tu girām /
asau voḍhuṃ kaṇṭhaḥ param adhikṛtaḥ pakṣmaladṛśām,
alaṅkāro hāraḥ kucakalaśayor eva bhavati //

(4, kavikāvyapraśaṃsā, p. 37)

…………………………………………………………………………….

Дословный перевод I: Вариант истолкования-1

„Вон те (amī) хитрые умельцы (kavayaḥ) совершают (dadhati) исключительноe (kevalam) усилие (śramam) по овладению (-abhyāse) предметом [своей] страсти (caṇḍa-), это (saḥ) же (tu) [усилие есть ничто иное, как] искусное применение (upayogaḥ) восхвалений (girām) согласно чистым/целомудренным (śucibhiḥ) манерaм (vṛttaiḥ) "индр (-indrāṇām) среди людей (nara-)" [т. е. царей]. Вон та (asau) шея (kaṇṭhaḥ) обладательниц глаз (-dṛśām) с пушистыми ресницами (pakṣmala-) поставлена над (adhikṛtaḥ) самым главным (param) [в них, т. е. над бюстом], чтобы вести (voḍhum) [туда поклонников], и жемчужные бусы (hāraḥ) являются/будут (bhavati) украшением (alaṃkāraḥ) для грудей (-kalaśayoḥ) и сосков (kuca-) [этих прекрасных женщин]".

Смысловой пересказ:

"Эти умелые хитрецы заняты одним лишь лишь одним: завоеванием предмета своей любовной страсти. Оно состоит в искусном применении восхвалений согласно куртуазным манерам аристократов. Шея (объектов страсти этих хитрецов) возвышается над самым главным у (женщин,) обладательниц глаз с длинными, пушистыми ресницами (— над их бюстом), чтобы вести (туда поклонников), и жемчужное ожерелье будет достойным украшением для грудей и сосков (этих красавиц).

………………………………………………………..

Дословный перевод II: Вариант истолкования-2

a) „Вон те (amī) поэты (kavayaḥ) делают (dadhati) лишь одну [вещь] (kevalam) — усилие (śramam) в жёсткой (caṇḍa-) практикe упражнения (-abhyāse) [своего поэтического мастерства]. Это (saḥ) же (tu) [есть] использование/применение (upayogaḥ) речений/слов (girām) лучших (-indrāṇām) из людей (nara-) [т. е. поэтов] с помощью [различных] "чистых"/правильных (śucibhiḥ) поэтических размеров (vṛttaiḥ).
b) Вон тот (asau) звук (kaṇṭhaḥ) [поэтического речения], коль скоро он относится (adhikṛtaḥ) к [чему-то] иному (param) [т. е. имеет переносное значение], чтобы вести (voḍhum) [туда, туда, к этому другому значению мысленно], есть поэтическая фигура речи (alaṃkāraḥ), которая есть (bhavati) [как бы мысленное] похищение (hāraḥ) грудей (-kalaśayoḥ) и сосков (kuca-) у обладательниц глаз (-dṛśām) с длинными ресницами (pakṣmala-)“.

Смысловой пересказ:

„Эти поэты заняты лишь одним — усиленным упражнением [в поэтическом мастерстве], которое состоит в умелом использовании слов (связанных) безукоризненными поэтическими размерами лучших из людей (т. е. поэтов). Этот звук (поэтических речений), коль скоро он (на самом деле) указывает на нечто иное, чтобы вести (туда слушателей), есть фигура речи (представляющая из себя как бы мысленное) похищение грудей и сосков у обладательниц глаз с пушистыми ресницами“.

……………………………………………………………………….

Ясно, что эта строфа представяет из себя игру значениями (поэтическая фигура речи, называемая в индийской риторике "шлеша"). Вариант-1 очевиден. С другой стороны, для меня очевиден и вариант 2a. Ясно, что тут речь ведётся о поэтическом делании, а не (только) о куртуазных манерах и дорогих подарках, имеющих целью добиться благосклонности и физической близости красавиц. Насчёт некоторых нюансов варианта 2b я не совсем уверен. К сожалению, нет никакого санскритского комментария к этой непростой строфе. Ясно, что в данном варианте речь идёт не о шее или горле (kaṇṭhaḥ) красавиц, но именно о звуке (kaṇṭhaḥ) стихотворений или отдельных слов, которые представляют из себя поэтические украшения-аланкары (пoэтические фигуры речи: śābdālaṅkāra? arthālaṅkāra?), являющиеся иносказаниями.

Помимо прочего, не исключено, что в этой строфе (гипотетически) зашифровано указание на некий трактат по риторике kavi-kaṇṭha-hāra ("Жемчужное украшение шеи поэта"), о котором упоминает в своём словаре Монье-Уильямс, но o котором мне ничего другого не известно.

В виде гипотезы, разрабатывать которую у меня пока нет времени: следует подумать, нет ли тут также следующих аллюзий: caṇḍa- и hāra- как Шива или caṇḍā как Дурга, а также клауза kaṇṭhaḥ... param adhikṛtaḥ как "звук, указывающий на Высшее/Всевышнего/Бога". Нет ли здесь возможности некоей третьей, "мистической" интерпретации? Однако, как и все прочие, она не должна противоречить семантике и морфологии отдельных слов и синтаксически-семантическим структурам.



UPD: 28.04.2019.

Альтернативная интерпретация, по наводке коллеги А. Клебанова, знатока санскритской кавьи и аланкара-шастры, которая кажется мне весьма убедительной:

"Поэты только (kevalam) мучаются, усиленно упражняясь (śramaṃ caṇḍābhyāse… dadhati) [в своём мастерстве], а практическое применение (upayogaḥ) [их труду], т. е. поэтическим словам/речам (girām) [находят] цари (narendra-) с помощью чистых поэтических размеров (śucibhir vṛttaiḥ). Далее (param) [т. е. подобным же образом] шея (kaṇṭḥaḥ) красавиц, обладательниц глаз с длинными ресницами (pakṣmaladṛśām), уполномочена (adhikṛtaḥ), чтобы нести (voḍhum) [украшения, но на самом деле] жемчужные бусы (hāraḥ) являются/послужат (bhavati) украшением (alaṅkāraḥ) для грудей и сосков (kuca-kalaśayoḥ) [этих прекрасных дев]".
Tags: индология, мои переводы с санскрита, санскрит, санскритская поэзия, шлоки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments