Эдгар Лейтан (edgar_leitan) wrote,
Эдгар Лейтан
edgar_leitan

Казусы так называемого перевода: несколько отрывочных замечаний



Ниже я хотел бы сделать несколько отдельных замечаний по поводу перевода В. К. Шохиным индийского философского текста Ньяясутр вместе с комментарией Ватсьяяны [ср. Ньяя-Сутры, Ньяя-Бхашья: историко-философское исследование, перевод и комментарии В. К. Шохина. "Восточная литература РАН: М 2001]. Наверное, здесь нужно писать отдельное подробное критическое исследование, если, конечно, у кого-то достанет профессионализма, а также терпения и времени.




Считаю, однако, что нельзя оставлять без критических комментариев совершенно очевидную небрежность (Некомпетентность??? Хотелось бы надеяться, что нет...) переводчика, говорящую о многом по умолчанию. Как-никак, этот перевод превозносится, как "заполнение... зияющей лакуны в источниковедческой базе отечественной историко-философской индологии".

Просто отделываться едкими шутками в кулуарах также считаю не совсем допустимым. В конце концов, предполагается, что данный "перевод" может быть использован в качестве подспорья студентам-индологам, занимающимся философской индологией, а также историками философии. О каком "подспорье" может идти речь, когда имеются грубые ошибки на самом элементарном уровне филологической (даже не философской!) интерпретации текста?

Мне не хотелось бы утверждать, что перевод плохой. Любые попытки подобного рода могут рассматриваться вполне положительно, как известный вклад в деле исследования инокультурных текстов, а также как известный этап в деле "инкультурации" той же индийской философии в русскоязычное культурное пространство. Поэтому речь здесь не пойдёт о достоинствах, а о нескольких мною замеченных вполне очевидных ляпах.

Я готов принять утверждение, что, переводя с санскрита (или вообще с восточных языков) большие тексты, особенно такие непростые, как Ньяясутры с Ньяябхашьей, трудно выдежать филигранную точность перевода сложной философской терминологии. Вполне можно ограничиться авторизованным пересказом текста "своими словами". Но здесь-то речь идёт именно о "переводе"!

Оставляя временно в стороне непростую проблематику отличия "перевода" от "свободного пересказа" [окажется, что и великий патриарх отечественной индо-буддологии Фёдор Ипполитович Щербатской отвечает скорее требованиям "свободного философски интерпретирующего пересказа"], перейду к рассмотрению совершенно явных ошибок, простительных разве что студенту-второкурснику, но никак не "известному знатоку".

Буду рассматривать то, что просто явственно бросилось в глаза, никоим образом не претендуя на систематичный обзор грубых ошибок.

Не буду даже и говорить подробно об анекдотичном названии (anekdot.ru?) главы 4 в части историко-философского исследования, называемой "Сутракарин". Как скажет любой санскритолог вполне средной компетенции, имеющий в своём распоряжении основные санскритские словари Бётлингка (т. н. pw: Petersburger Wörterbuch) и Апте (Vaman Shivran Apte, The Practical Sanskrit-English Dictionary) [исключая многими почему-то столь любимого Monier-Williams-a, являющегогося на 98% плагиатом Бётлингка], такого слова для обозначения "составителя сутр [т. е. базовых афоризмов данной философской школы]" нет в природе! Есть слова sūtrakāra или sūtrakṛt. По самой своей грамматической конструкции понятие "сутракарин" абсурдно, если оно не является обозначением „из ниток [сделанного] слоника“ (sūtra-karin).

Конечно, может быть, имелась в виду наша госпожа профессор Карин Прайзенданц, заведующая венской кафедрой Южной Азии, тибетологии и буддологии, которую, как известного и общепризнанного специалиста по индийской философии, знающую базовые тексты-сутры многих философских школ, можно смело назвать "Сутракарин"!

Если же дословно перевести приводимое Шохиным слово, подразумевая, что это *sūtra-kārin, то окажется, что московский индолог имеет в виду "обладателя составителя сутр", то есть некоего хозяина Ватсьяяны! Что и требовалось доказать!.. "Смех сквозь невидимые миру слёзы"...

Почему-то Шохин переводит слово столь фундаментальное понятие, как "прамана" — словами "источник знания". Как тогда возможно следующее: pramāṇena … jñātārtham upalabhya…, т. е. "знАющий/познающий, постигнув предмет/объект посредством ИСТОЧНИКА знания..." Мне не очень понятно, как возможно постижение посредством "источника..." (?). Если же понимать термин "прамана" как "инструмент достоверного познания", то всё встанет на свои места.

Всё множество санскритских слов, выражающих (+-) "познание", Шохин и переводит словом "познание" или "знание", особо не дифференцируя нюансы. Наверное, как Бог на душу положит. Хотя на санскрите это огромное множество понятий. Честно признаюсь, я пока не очень знаю, за неимением опыта перевода философских текстов с санскрита на русский, как возможно более точно переводить термины, все примерно обозначающие "познание", но выражаемые на санскрите разными понятиями, как adhi-/ava-gam, upa-labh, (prati-/ava-buddh, adhi-i, pra-mā/mī, siddh, (vi-/pra-/prati-/abhi-)jñā, prati-pad, vid, grah, anu-bhū, dṛś, khyā, īkṣ… и т.д. и т.п.

Сутра 1,1,6 с комментарием Ватсьяяны (стр. 156 упомянутого издания), о "сравнении" как инструменте достоверного познания. Перевод в данной сутре (да и вообще) понятия prasiddha° как "[уже] познанное" недопустимо. Имеется в виду "[всем] известное" из "повседневной практики".

Анекдот, для смеха! Даю "перевод" Шохина комментария Ватсьяяны к данной сутре: "Когда употребляются сравнения: "Какова мудга, такова и мудгапарни" или "Какова маша, такова и машапарни", то познающий..."…

Если вы не знатоки санскрита, поняли ли вы, что такое "мудга", "маша" и сопряжённые с ними "парни"? Ну, что "Маша" с "парнями" ходит, оно понятно... Но что же это за такая зловредная тётка Мудга?

Оказывается, что всё значительно проще. Если не полениться и заглянуть в оба упомянутых классических санскритских словаря (Apte и PW), то окажется, что в тексте ватсьяяновской "Бхашьи" имеется в виду следующее сравнение для подробной иллюстрации Сутры: "Какова фасоль, таков и побег фасоли" или "Каков горох, таков и побег гороха". Слово parṇin / parṇī в им.п. ед.ч. обозначает дословно "несущий листья", то есть само растение, зелёный побег, в отличие от его же плодов. Слово "мудга" приведено в PW как Phaseolus mungo. Возможно, это устаревшее название — с точки зрения современной ботанической таксономии, но понятно, что речь идёт о некоем виде фасоли.

Cутрa 1,1,20: pravṛttidoṣajanito’rthaḥ phalam. Шохин переводит: "Плоды — это то, что порождается активностью". Куда же, скажите на милость, подевались "дефекты [активности]"? Такое важное слово, как doṣa, осталось вообще непереведённым! И почему вдруг "плоды", а не "плод"? В оригинале всё-таки единственное (phalam), а не множественное число (phalāni).

Шохинское примечание к сутре 1,1,1 на стр. 406: "Двандва — первый из трёх классов сложных слов в санскрите..." Пусть мне кто-нибудь объяснит, почему Шохин решил, что композитов в санскрите 3 класса, а не 4 (avyayībhāva, tatpuruṣa, dvandva, bahuvrīhi), и что двандва "первый" из классов, хотя у Панини он упоминается на третьем месте?

Ещё одна бросившаяся в глаза черта издания: складывается впечатление, что российских индологов не обучают международным правилам транслитерации санскритских текстов (или я ошибаюсь?). То есть слитно пишутся части предложения, которые пишутся слитно письмом деванагари (просто из-за его особенностей), но которые должны были бы по правилам писаться раздельно, если проводится латинская транслитерация.

В той же сутре 1.1.1 почему-то слитно пишется "...tattvajñānānniḥśreyasā°", хотя должно было бы писаться раздельно "...tattvajñānān niḥśreyasā°", так как это два разных слова. Аналогично, в сутре 1.1.2 "...°mithyājñānānāmuttarottarāpāye", правильно "...°mithyājñānānām uttarottarāpāye". И подобным образом протранслитеррированы ВСЕ сутры!

В общем, нескольких приведённых наугад примеров достаточно для того, чтобы с огромной осторожностью относиться к переводу и интерпретации В. К. Шохиным разбираемых текстов. С другой стороны, к этому событию (появлению данного перевода и исследования) можно отнестись положительно в том смысле, что упомянутые ошибки или спорные места интерпретации заставляют серьёзно над текстом задуматься, критически отнестись к собственным знаниям, и возможно, что они повлекут за собой дальнейшую работу по (улучшению) перевода и дальнейшему более глубокому и скрупулёзному исследованию классических текстов индийских философских традиций.
Tags: индология, наука, перевод, санскрит
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 72 comments