Эдгар Лейтан (edgar_leitan) wrote,
Эдгар Лейтан
edgar_leitan

О банальности

Даю ниже относительно произвольную подборку мыслей Татьяны Горичевой и Александра Секацкого, "выловленных" в книге "От Эдипа к Нарциссу", Алетейя: Санкт-Петербург 2001.

"Возникает такое впечатление, что мы живём в конце времён, потому что при нарастающей скорости каких-то чисто технологических изменений по сути ничего нового не происходит. Конечно, об отсутствии новизны говорили ещё древние, но мы-то знаем, сколько великих откровений и открытий ещё ожидало человечество. А сейчас мир сделался совершенно имманентным, и мы остро чувствуем, что нас больше не ждут впереди ни откровения, ни открытия нового и невиданного.


Именно в этом смысле всё абсолютно банально и всё давно уже высказано, в том числе и сама эта мысль (...)Люди привыкают ко всему, к добру и злу, к слабости и насилию, к героизму и трусости, к абсолютно любой вещи. Поэтому в них уже невозможно возбудить какое-то чистое состояние или искреннюю живую реакцию. В мире воцарилось то, что Гегель называл дурной бесконечностью, на которую трудно реагировать (...) а прервать её можно разве что наркотиками или иными средствами трансгрессии. Мне кажется, что подобное состояние мира -- это и есть собственное лицо банальности, которое мы не всегда хотим замечать, но от которого нам не отвернуться.

Энди Уорхол писал бесчисленные банки томатного супа и тиражировал портреты культовых персонажей своей эпохи. Фактически предметом его художественного интереса было всё самое банальное, однако что произошло, когда банальное оказалось возведено в принцип искусства? Все эти банальные вещи стали иконами. Банка супа превратилась в образ, отсылающий к символической реальности. Тем самым даже банка супа может стать чем-то интересным и значительным, если она прорвёт свою укоренённость в банальности (...)

... То есть все вещи банальны, они могут повторяться, а вот идеи уникальны и единственны в своём роде. А Кьеркегор мучительно пытался избыть эту платоническую повторяемость вещей. Он стремился выявить уникальность на уровне единичного, а не всеобщего. Эта абсолютная уникальность обнаруживается в человеке, идеалом которого является Авраам. Бог избрал Авраама, исключив тем самым всякое повторение своего выбора в каком-то ином человеке. Я думаю, что только таким образом банальное может быть спасено: когда один из элементов в цепи повторения выделяется и вводится в запредельное, в сакральное как в высший символический порядок.

Мы признаём за очевидный факт, что всякая искреннсоть по большому счёту банальна. Мы вновь об этом говорили, касаясь признания в любви. Если некто, признаваясь в любви, прочитает изощрённое стихотворение или предъявит своё произведение, то он, конечно, добъётся успеха, но мы заподозрим, что тут не всё в порядке, что текст, пожалуй, он любит больше, чем предмет своей любви. Но вот он говорит: "Я тебя люблю". Боюсь, что [фраза] банальна в любом случае. Просто мир устроен так, что когда искренность или влечение подступают к нам до такое степени, что мы не в состоянии выбирать выражения, когда мы утрачиваем зеркало самолюбования и точку отсчёта, от которой стараемся выстраивать мысль оригинальным образом, тогда мы говорим банальность и раскрываемся в своей беззащитности. Поэтому можно сказать, что любовь -- это добровольный поворот друг к другу своими банальными сторонами, не исключая и буквального понимания.

...Хотелось бы, чтобы сакрализировали именно нашу банальность, наши домашние тапочки (...) Традиция реабилитации банальности достаточно велика. В сущности, весь дешёвый расхожий гуманизм из неё и вырос, на ней и базируется (...) банальность -- это сфера принципиального размывания позиций, сфера невразумительности, того, чего Бог не запоминает и что в принципе не спасаемо. Ибо у Господа один Авраам и один Иаков, и другие ему не нужны. Поэтому я считаю, что банальность является вещью, которая пострашнее смерти, потому что она сглаживает все позиции, как прорыв хаоса, той самой субстанции тёплого, известной нам по выражению :"О если бы ты был холоден или горяч, но ты не холоден и не горяч, а всего лишь тёпел, поэтому изблюю тебя из уст своих". Это о банальности.

Когда мы имеем привычки и обыкновения, то можем ими гордиться. Но болотистое свойство банальности не может не пугать человека в момент полноты присутствия, яркого и ясного сознания. И когда он сознаёт, что когда мы готовы поэтизировать банальность, то это означает полную капитуляцию, явку с повинной. (…)
Фрейд ... пишет про зоопланктон, который может размножаться до бесконечности, но при одном условии: необходимо периодически менять воду, среду обитания. В противном случае происходит отравление продуктами собственной жизнедеятельности, размножение приостанавливается и наступает смерть (...) Здесь мы застаём самую главную позицию смерти. По аналогии с зоопланктоном можно ввести понятие психопланктон. Это все наши обыкновения, которые точно так же размножаются и в конце концов заполняют наше повседневное существование, перекрывая возможности бытия заново, возможности чётких оппозиций, в которых мы стоим, открытые миру.

В применении к нам это означает, что в какой-то момент происходит отказ от навыка ученичества, от возможности что-то вновь ещё узнать, возобновить своё бытие. Это и будет банальность, вода скоплений, которая сбивает с курса и губит гораздо больше кораблей, чем пресловутые сирены (...) Поэтому я думаю, что подлинное философское отношение к жизни состоит в том, чтобы не только не поэтизировать банальность (...) но и не смиряться с ней никогда и ни при каких обстоятельствах, как бы по-своему удобна она ни была. Да, конечно, она даёт нам возможность передохнуть, но передышка имеет тенденцию затягиваться, принимать видимость дела, видимость по-настоящему серьёзного занятия. Капитуляция перед банальностью наступает тогда, когда мы перестаём рассчитывать на снисходительность как на чудо, даруемое влюблённым и друзьям, и начинаем требовать снисходительности. Любая человеческая подлинность -- это идиосинкразия на банальное, в каком бы виде оно ни проявлялось и каим бы чарующим ни было.

Кто-то заметил, что любовь отточила карандаш первого живописца. Можно сказать, что в основании любого настоящего творчества лежит какая-то удивительная влюблённость в тот мир, который внезапно распахивается перед тобой не как обыденность, на которой и внимание фиксировать не стоит, а как невиданное чудо. Однако наиболее важным здесь остаётся способность распознавать, сохранять, выражать и истолковывать красоту простых и в общем-то банальных вещей, представляющих ... минимумы. Это объясняет, почему идеалом великих религий, соединяющих истину, добро и красоту, является такое странное свойство, как "пресность" (...) Это подобно тому, что Паисий Величковский называл "каждодневным мученичеством", говоря о жизни монахов (...) именно в такой работе духа банальное поэтизируется, сверхъестественное становится предельно естественным и близким“.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 69 comments