Эдгар Лейтан (edgar_leitan) wrote,
Эдгар Лейтан
edgar_leitan

Categories:

По христианским святым местам Ливана



Грустится по Ливанским горам, тоскуется по добрым людям, которых пришлось там встретить. И по сотням, тысячам лет истории истового христианского подвижничества, от которого ныне остались там, пожалуй, лишь слёзы и предметы материальной культуры. Которые, вероятно, уже поколения через два перейдут в руки мусульман, чтобы навеки и безвозвратно сгинуть во имя превратно понятых требований Бога...
[Для получения полнометражных фотографий просьба "кликать" на снимок 3 раза, последовательно раз за разом, левой половиной мышки]




На самой верхней фотографии -- внутренность кельи горного отшельника, подвизающегося вверх по склонам горы, на отвесных скалах, недалеко от северно-ливанской христианской деревушки Хардин, родине одного из любимых маронитских святых (Nighmatulla Kassab al-Hardini). Отшельник, которого я с другом и проводником во время нашей поездки по горам северного Ливана повстречали случайно -- приходской батюшка из деревушки Хардин. Своими руками понастроил несколько келлий на вершинах высоких и малодоступных скал, живёт там какую-то часть года. Всё сетует на недостаток отшельнических и монашеских призваний. Радушно пригласил обследовать скальные кельи, а также всё уговаривал пожить здесь какое-то время. Конечно, получилось бы в таком случае не отшельническое житие, а нечто вроде скитского... Но, надо признаться, сердце сжималось, да и до сих пор, бывает, трепыхнётся при воспоминании о радушном хардинском батюшке, любителе пустынножительства, и при мысли о его приглашении... Ему мы тогда подбросили с оказией канистры пресной воды в его кельи, а также какие-то вещи по хозяйству.

Кстати, на второй сверху фотографии изображён не сам батюшка (его я как-то постеснялся тогда фотографировать -- сам не знаю почему, о чём после не раз пожалел...) -- а его молодой послушник, которого мы с моим провожатым случайно подобрали по пути, когда ехали по петлявым горным дорогам. Молодой человек собирался провести в скальной келлии два или три месяца. Через него-то мы и познакомились с хардинским отшельником.



А это маленький скит прямо при дороге, выстроенный тем же неутомимым хардинским батюшкой, его собственными руками. Стоит и дожидается насельников...



Скальные кельи, как ласточкины гнёзда. Попасть туда возможно лишь по верёвочной лестнице, по каким-то деревянным подобиям лесенок или хлипких дощечек. В некоторых местах в скалы вделаны металлические тросы -- для страховки. Выглядывая из окон кельи, видишь прямо по собою зияние пропасти в пару сотен метров глубиной, слышишь дикие, устрашающие завывания ветра. Ни один звук с побережья сюда не доносится, лишь разноголосица нетронутой (пока что) природы. Говорят, что зимою здесь наваливает несколько метров снега, начисто перекрывая подходы. Как же жили здесь отшельники многие сотни лет?..





Церквочка близ придорожного скита, с имеющейся при ней полуподземной келлией, переделанной в ризницу. Перед ней -- непременная латынская статуя Богородицы, каких много в Европе, да и вообще где угодно. В самой церкви -- довольно старые иконы с сирийскими (арамейскими) надписями (даже ещё без арабских), 19-го века или более старые. Маронитские иконы или картины (а кое-где и греческие, православные образа) в комбинации с латынским Мадоннами производят странное впечатление неуместной эклектики.

Делается грустно -- в том числе и потому, что свой исконный сирийский (арамейский) язык ливанские марониты практически утеряли, в том числе и "благодаря" реформам II Ватиканского Собора, поспешившим с повсеместным переходом на "народные" языки, с пренебрежением традиционными литургическими. Как мне рассказывали старые люди на Ливане, ещё в начале -- в первой половине 20-го века многие марониты знали бытовой сирийский-арамейский язык, а также понимали сирийскую Литургию. Насильственная "демократизация" в Церкви положила этому конец. В Литургии от него остались отдельные молитвы (Трисвятое, Молитва Господня, отдельные гимны), всё остальное на (литературном) арабском, проповеди на разговорном ливанском диалекте арабского языка.





Женский православный монастырь почти на самом средиземноморском побережье, близ города Шекка. Когда мы приехали туда, нам без всяких препирательств дали ключи от недалеко расположенной древней полуподземной православной часовни. В этом же православном монастырьке, в лавке, продавались, кроме русского софринского иконного ширпотреба и греческих образов современного письма, также вполне себе хорошенькие то ли сосновые, то ли кедровые католически Богородичные чётки, которые я и не преминул купить.



Эремиториум (пустынь) близ Анная, что в свою очередь не так далеко от города Библос (Джбайль), где во второй половине 19-го века подвизался тихий маронитский святой Шарбель. У меня сложилось впечатление, что чуть не каждый третий или четвёртый мужчина из христианской семьи в Ливане носит имя в честь этого ныне знаменитого подвижника благочестия.
В самом ските живут, кажется, двое монахов. В келью св. Шарбеля допускаются паломники (язык не поворачивается назвать их туристами). Здесь чувствуется такое... Не знаю сам... Когда туда вошло стадце школьников, и все они вдруг опустились в безмолвии на колени, у меня, признаться, к глазам подступила предательская влага...



А это общежительный монастырь в Анная в горах близ Библоса, где первоначально подвизался святой Шарбель (вид со стороны скита). Ныне также действующий монастырь и центр паломничества.



Армянский католический (мехитаристский) монастырь, резиденция армянского католического Патриарха.





Одна из долин, примыкающая к Долине Святых "Каддиша". В ней также расположено несколько монастырей -- православных и католических-маронитских. Интересно на Ливане смешение или же тесное соседство различных христианских конфессий, порой в одной и той же маленькой деревушке. Мои ливанские друзья мне рассказывали, что обычно христиане живут между собой дружно и практикуют если не "интеркоммунион", то по крайней мере посещают богослужения других конфессий. То ли "ересь экуменизма", то ли просто жизнь научила христиан ладить между собой, в близком соседстве с мусульманами.







Маронитский монастырь св. Антония, откуда в арабском мире якобы распространилось книгопечатание, дело вообще-то здесь довольно позднее. В монастырском музее можно рассмотреть первые печатные станки и прочие связанные с книжным делом достопримечательности.





Тут же поблизости церковь, высеченная в скале. Вообще, марониты очень любили устраивать свои церкви и монастыри в скалах или иных труднодоступных местах. Вероятно, имея в виду близкое соседство воинов Аллаха с их "единственно верным учением" и следующим из того рвением всех подвести под один знаменатель.



Начало Долины Каддиша, сверху. Здесь же -- христианская деревня Бшарре, откуда родом всемирно знаменитый ливанский поэт Джибран Халиль Джибран, друг не менее известного ливанского писателя Михаила Нуайме, долголетнего друга русского академика-арабиста И. Ю. Крачковского. Насколько всё в мире связано между собой!











Колыбель маронитского общинножительного иночества -- монастырь Мар Лиша в Святой Долине.







Родственник моего ливанского хозяина с попугаем на плече, уроженец здешних мест, мой проводник по Ливанской Святой Долине.







В главном заповедном кедровнике ("Арз"), на фоне старейшего ливанского кедра. Как говорят, это могучее дерево было современником библейского царя Соломона, насчитывая несколько тысячелетий. Ливанский кедр известен своим сугубо медленным ростом. На всём Ливане осталось очень немного кедровников -- и все они строго охраняемые заповедники, хотя отдельные деревья встречаются чаще.





Tags: Ливан, монашество, путешествия, христианство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments