Эдгар Лейтан (edgar_leitan) wrote,
Эдгар Лейтан
edgar_leitan

Categories:

Семиотика сновидений... (из Ю. М. Лотмана)



„Вступая в мир снов, архаический, ещё не имеющий письменности человек оказывался перед пространством, подобным реальному и одновременно реальностью не являвшимся. Ему естественно было предположить, что этот мир имел значение, но значение его было неизвестно. Это были знаки неизвестно чего, то есть знаки в чистом виде. Значение их было неопределённым, и его предстояло установить. Следовательно, в начале лежал семиотический эксперимент. Видимо, в этом же смысле следует понимать библейское утверждение, что в начале было Слово...


Восприятие сна как сообщения подразумевало понятие о том, от кого это сообщение исходит. В дальнейшем, в более развитых мифологических сферах, сон отождествляется с чужим пророческим голосом, то есть представляет обращение Его ко мне (...) Свойство сна как чистой формы позволяло ему быть пространством, готовым для заполнения: истолковывающий сны шаман столь же "научен", как и искушённый фреийдист. Сон -- это семиотическое зеркало, и каждый видит в нём отражение своего языка.
Основная особенность этого языка -- в его огромной неопределённости. (...) Сон воспринимался как сообщение от таинственного другого, хотя на самом деле это информационно свободный "текст ради текста".

Подобно тому как искусство осознаёт себя, завоевав право быть свободным от смысла и любых внешних задач (...), возможность быть осмысленным предшествует понятию правильной осмысленности (...)
В движении языков культура систематически создаёт периоды торжества упрощённых, но адекватно понимаемых языков над языками богатыми, но индивидуально понимаемыми. Так, в конце ХХ в. мы делаемся свидетелями отступлениями языков искусства (особенно поэзии и кино) перед натиском языков, осслуживающих технический прогресс (...)

Произошло смещение функций: сон, именно в силу тех качеств, которые делали его неудобным для практико-коммуникационного функционирования, естественно переходил в область общений с божествами, гаданий и предсказаний. Вступление поэзии в сакральную сферу знаменовало начало вытеснения монополии сна и здесь, хотя связь поэтического вдохновения и мистического сновидения -- универсальное явление для многих культур. Сон был вытеснен на периферию сакрального пространства.

Сон-предсказание -- окно в таинственное будущее -- сменяется представлением о сне как пути внутрь самого себя. Чтоб изменилась функция сна, надо было переменить место таинственного пространства. Из внешнего оно стало внутренним. Наше сопоставление фрейдиста и шамана не несёт в себе ни грана пейоративности. Оно является указанием на способность в разные культурные моменты магии как науки предсказания и медицины как средства спасения выполнять одинаковые функции -- становиться предметом веры. Но вера обладает огромной властью над человеком и действительно может творить чудеса. Если больной верит, то средство помогает ему.
Вера -- (...) мощное средство самоорганизации. Вера в таинственный смысл снов основана на вере в смысл сообщения как такового. Можно сказать, что сон -- отец семиотических процессов.

Сновидение отличается полилингвальностью: оно погружает нас не в зрительные, словесные, музыкальные и прочие прострнства, а в их слитность, аналогичную реальной. Это "нереальная реальность". Перевод сновидения на языки человеческого общения сопровождается уменьшением неопределённости и увеличением коммуникативност. В дальнейшем этот путь перейдёт к искусству. При шаге от сновИдения к языковому общению с богами совершенно естественным оказался переход богов на язык загадок и наинственных изречений с высокой степенью неопределённости.

Как мы уже отмечали, сон является сообщением со скрытым образом источника, и это нулевое пространство может заполняться различными носителями сообщения, в зависимости от типа истолковывающей культуры. Преступный брат в "Разбойниках" Шиллера повторял гелвецианскую формулу : "сны от желудка", сам Шиллер считал, что сон -- это голос подавленной совести человека, скрытый внутренний судья. Древние римляне видели в снах предсказания богов, а современные фрейдисты -- голос подавленной сексуальности. Если обобщить все эти истолкования, подведя их под некую общую формулу, то мы получим представление о скрытой в таинственных глубинах, но мощной власти, управляющей человеком. Причём власть эта говорит с человеком на языке, понимание которого принципиально требует присутствия переводчика.
Сну необходим истолкователь -- будет ли это современный психолог или языческий жрец. У сна есть ещё одна особенность -- он индивидуален, проникнуть в чужой сон нельзя. Следовательно -- это принципиальный "язык для одного человека".

С этим же связана предельная затруднённость коммункации на этом языке: пересказать сон так же трудно, как , скажем, пересказать словами музыкальное произведение. Эта непредсказуемость сна делает всякое запоминание его трансформацией, лишь приблизительно выражающей его сущность.
Таким образом, сон обставлен многочисленными ограничениями, делающими его чрезвычайно хрупким и многозначным средством хранения сведений. Но именно эти "недостатки" позволяют приписывать сну особую и весьма сущестненную культурную функцию: быть резервом семиотической неопределённости, пространством, которое ещё надлежит заполнить смыслами. Это делает сон идеальным ich-Erzählung-ом [„рассказом от первого лица“-- примеч. Э.Л.], способным заполняться разнообразным как мистическим, так и эстетическим истолкованием.“

[Ю.М. Лотман, Сон -- семиотическое окно; цитируется по: "Семиосфера" (и т.д.). Искусство-СПб: Санкт-Петербург 2000]
Tags: Лотман, семиотика, сновидения
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments