Эдгар Лейтан (edgar_leitan) wrote,
Эдгар Лейтан
edgar_leitan

Имею ли я право называть себя "гуманистом": опыт домашней культурологии.



Написать эту заметку меня подтолкнул комментарий о.Якова Кротова на мою статью "Филолог после Аверинцева...", в котором было сказано, кроме всего прочего, что "мы...гуманисты". Я, наверное, тоже зачастую реагирую на какие-то ключевые слова сначала эмоционально, а затем уже пытаюсь разобраться, в чём причина моей взрывной реакции. Красной тряпицей для меня здесь оказались оба слова: местоимение первого лица множественного числа "мы", а также понимание себя в качестве "гуманиста", которoе в сословии интеллигентов, вероятно, просто само собою подразумевается в качестве всенепременного условия "клубной принадлежности". Не довольствуясь этой примитивной реакцией инстинктивного отторжения, мне захотелось разобраться в сути вопроса повнимательнее.


Сначала о первом. Меня всегда, с самой юности раздражали попытки меня "посчитать", как известного персонажа детской сказочки про козлёнка. То есть без моего на то ведома и ясно выраженного согласия отнести меня к той или иной социальной или религиозной группе, будь то "группа" строителей светлого будущего в одном отдельно взятом мире, "прогрессивных" римо-католиков или, наоборот, упёртых лефевристов, индуисствующих кашмирских шиваитов, буддистов, агностиков или вот, интеллигентов и гуманистов. О буддистах и лефевристах порассуждаем как-нибудь в другой раз. Но вот последние понятия из упомянутых как раз и стоят „на повестке дня“.

Считаю без ложной скромности, а просто в качестве признание факта, что я не уполномочен говорить ни от чьего иного имени, кроме как от своего собственного. В бытность свою в церковных католических орденах и иных общинах с выраженной идеологией (в данном случае это слово для меня вовсе не ругательное) мне буквально жгло глаза, а к горлу покатывал от раздражения "глобулус хистерикус", когда приходилось слышать фразу наподобие "вот мы католоки, и мы верим..." Так-то оно так, думалось мне, пусть "мы" и считаемся католиками. Но вот "едина" ли наша вера и "едины ли сердца"? При ближайшем рассмотреннии, а также по прошествии определённого времени и более внимательном изучении данного вопроса оказывалось, что под "христианской, католической верой" нередко подразумевались такие вещи, которые лишь с очень большой натяжкой можно было бы отнести и к просвещённому язычеству. Однако меня „посчитали" и тем самым отнесли разом к своей группе, даже не дав возможности размежеваться и пояснить свою позицию. Впрочем, иногда попытки что-либо пояснить вели лишь к маргинализации в данной общине и подозрению в "ереси" или "вольнодумстве".

А потом, я считаю себя даже с точки зрения "классического" католического нравственного богословия (наверное, тут надо назвать расцвет средневековой Высокой схоластики) не вправе говорить за других. Не говоря о том, что христианину запрещено, по слову Евангелия, осуждать своих по вере братьев (сестёр), видя их даже явно согрешающими (кстати, данное рассуждение можно было бы смело отнести и к недавним прискорбным событиям, касающимся трагической гибели двух католических священников в Москве). Если "мы" верим с смысле церковной веры, то это должно быть для нас простым фактом, подобно "категорическому императиву". А не тем ли паче обязаны мы молчать и возделывать лишь свой собственный "садовый участок", если речь идёт всего лишь о мнениях, пусть они где-то и считаются широко принятыми. Хотя бы и в среде "прогрессивной интеллигенции...

Владыка Игнатий Брянчанинов, помнится, не без явно чувствующегося раздражения говорил о "ереси мнения". Полагаю здесь себя с православным владыкой полностью солидарным. А российских интеллигентов вообще всегда тянет своё партикулярное "мнение" наделять статусом высокой истины. Или, может быть, даже Правды, с религиозной окраской?..

Перейдём ко второй части нашего рассуждения -- о т.н. "гуманизме". Я понимаю, что данное понятие, вообще-то вполне терминологическое, употребляется в прессе последних лет (или десятилсетий) не столько терминологически, сколько ИДЕОЛОГИЧЕСКИ, действуя в качестве маркера прежде всего в системе групповых отождествлений. Понятно, что современный российский интеллигент (некое гипотетическое, "среднестатистическое" лицо, относящее себя к данной группе), мыслит о себе как о "гуманисте". Под этим подразумевая прежде всего всякого рода борьбу за права человека (что ж, занятие благородное), за место Человека на верхнем этаже шкалы ценностей (с этим же мне бы хотелось при ближайшей на то возможности поспорить). И всегда -- в пику злому государству, жаждущему эти упомянутые права помножить на ноль, а отдельного Человека (человечка) свести к не очень почётной роли шепки на лесосеке государева "аппарата насилия". Это -- "моментальный снимок" в моём сознании, то, что я зачастую вычитываю из дискуссий, ведущихся в "либеральной прессе", находящейся в оппозиции к нынешнему режиму, а впрочем, и к любому иному „режиму“. Главное, чтобы это был "официальный режим"! Официальный -- значит по интеллигентскому определению "злой" и "бесчеловечный". Впрочем, кажется, что существование оппозиционной прессы по независящим от неё причинам вообще свелось в последнее время лишь к бытованию в интернетпространстве. К лично моему сожалению. Впрочем, речь сейчас не об этом.

Возможно, и даже наверняка, что серьёзные, фундаментально образованные гуманитарии гораздо более дифференцированно подходят к слову "гуманизм", вооружённые своими знаниями, широкой начитанностью и просто здоровым недовериям к журналистским клише. Вспомним гениальное определение "пошлости", данной, кажется Д.С.Мережковским: "То, что пошлО..." То же можно отнести и к журналистским слоганам.

Попробуем коротенько взглянуть на коннотации понятия "гуманизм", находимые в серьёзных энциклопедиях. Я вооружился для этой цели более чем серьёзным одиннадцатитомным немецкоязычным "Словарём богословия и Церкви" (Lexikon für Theologie und Kirche“). Из всей головокружительной путаницы многообразия коннотаций слова-понятия "гуманизм" выделяются, грубо говоря, три основные области значений.

Это, во-первых, в более узком смысле новое направление человеческой мысли, культурная парадигма, зарождающаяся при смене позднего Средневековья Новым временем (Ренессанс). Во-вторых, это, в более общем смысле, тип мышления и вытекающей из него практической деятельности (в т.ч. это касается изобразительных искусств и наук), вдохновение для которых черпается из новооткрываемых и интегрируемых в европейскую культуру памятников греческой и римской Античности.
И, в-третьих, это общий зарождающийся в Европе Нового времени тип мировидения, в котором целостное христианское самосознание уступает место т.н. секулярному, ставящему в центр (или, если угодно, на вершину) ценностной шкалы именно Человека, освобождённого от "гнёта религиозных предрассудков", обладающему своими, независимыми от "диктата Божества" правами.

Не будем здесь исследовать все коннотации данного непростого понятия, иначе понадобилось бы писать книгу, или по крайней мере -- переписывать всё объёмистую статью из Энциклопедии. Цель моя не в культуртрегерстве, а в простой попытке приложения, конкретной примерке на себе самом терминологических значений понятия "гуманизм".

Буду поэтому возможно более краток.
Не являясь ни человеком Средневековья, ни зарождающегося Нового времени, Ваш покорный слуга никак не может примерить на себя этот первый аспект "гуманизма".
Второй из перечисленных аспектов связан с особой концепцией "человека", имеющей свои корни в античном миросозерцании. Непосредственно с ним связана и "классическая" парадигма европейской образованности, включающая в себя, помимо того, что мы обычно понимаем под "классическими языками", то есть древнегреческий и латынь, ещё и древнееврейский. Вспомним создание хотя бы в Алькала, Париже или Лувене знаменитых "триязычных коллегий" (Collegium trilingue).
Понятие "образованного человека", "гуманиста" в Европе этого времени начинает связываться именно с владением классическими, -- "ТРЕМЯ, -- языками и соответствующими текстами.
Наверное, это тот тип образованности, что имеется в виду под "аверинцевским направлением" в гуманитарном знании. Вероятно, личности, сформированные данной "образовательной моделью", и были всегдашними внутренними собеседниками Аверинцева. Возможно, это был также тот идеальный Европеец, которого подразумевал Мераб Константинович Мамардашвили (может быть, только за вычетом древнееврейского языка).
Как справедливо указано у: http://banshur69.livejournal.com/16064.htm , "потребитель культуры" данного типа может считаться вымирающим видом, уступая место "образованному яппи-космополиту". Впрочем, эта тема нами несколько затрагивалась в статье "Филолог после Аверинцева..." То есть, так понимаемый "гуманизм" тоже явление преходящее, надо даже добавить -- скоропреходящее.

Нo вопрос-то я задаю в контексте этой статьи не о "гуманизме" вообще, а о возможности моего личного с этим самым "гуманизмом" самоотождествления. Я, конечно, могу хотя бы с грехом пополам читать на всех трёх из упомянутых языков классической тройки (что ещё вовсе не делает меня широко начитанным во всех соответствующих культурно релевантных для данного типа образованности текстах). Услoвие-то вроде как соблюдено... Значит, пусть и поверхностный, но -- "гуманист"?
Но вот моё личное занятие индийскими языками, классической индийской древностью, тибетским буддизмом и арабской культурой (впрочем, тоже весьма ограниченного и поверхностного свойства) никак в данную образовательную модель и естественно формируемое этой моделью мировоззрение не вписывается. Хоть ты что делай! Ну не занимались европейские гуманисты Нового времени санскритом и санскритско-брахманической культурой, а тем более тибетским языком. Не были эти "классические" языки столь отдалённого от Европы региона в куррикулуме новоевропейских коллегий. О буддизме и "мудрых браминах" образованные люди, если что и знали, то лишь понаслышке, из опубликованных отчётов "плавающих-путешествующих". Вот об арабской классике отдельным европейским деятелям было неплохо известно ещё в Средние века. Что поделаешь -- соседи!

Так что, попробовав соотнести себя с данными аспектами „гуманизма“, делаю печальный вывод о своей "негуманистичности".
И наконец, третий аспект. Человек секуляризированный, то есть по большей мере занимающий в отношении господствующей Церкви критическую позицию. Для которого не Бог мера всех вещей, а Человек. Для которого если Бог вообще и имеет какое-либо значение, то лишь как мудрый Часовщик-Механик, создавший эту вселенную, которая дальше развивается по своим автономным законам. Бог "философов и учёных", но никак не "Бог Живый, Бог Авраама, Исаака и Иакова". Бог, о котором можно подумать, порефлексировать, но к которому явно бессмысленно обращаться с детским лепетом "Авва, Отче!" А потом появляется и Лаплас, заявляя, что он в "гипотезе Бога" вообще не нуждается.

Как человек, всё же привыкший считать себя религиозным, для которого Бог отнюдь не только "мыслимое допущение", но и предмет некоей религиозной веры, а равно и делаемых из этой веры практических выводов, не могу встать и на сторону "секулярного гуманизма". Я понимаю, что религиозная вера -- условие необходимое, но далеко не достаточное. "И бесы веруют, и трепещут", как мы все, вероятно, помним знаменитое слово апостола Иакова (2, 19).

Считаю, что, ставя Человека во главу угла здания ценностной иерархии, мы строим не на Скале, а на песке. Что в таком случае грозит выстроенному дому, об этом лишний раз напоминать не надо. Металлический лязг гильотины и терпкий запах лющейся крови, проливаемой французскими "гуманистами" во имя того, чтоб "обнялись будущие миллионы", возникающие в сознании при упоминании 1793-го года, можно себе как-то неплохо представить. Фильмов предостаточно, да и литература имеется. О событиях самой наиновейшей истории речь вообще не стоит и заводить. Хватит с меня и до дыр зачитанного "ГУЛАГа".
То есть, позволю себе отмежеваться и от такого "гуманизма"...

Что же тогда вообще остаётся? Пожалуй, идеологическое применение данного слова в качестве "опознавательного знака" групповой принадлежности к сословию интеллигенции. По крайней мере в России. Тогда оно коннотируется в моём понимании с всегдашней оппозицией как неизменяемым принципом (вчера -- против Ельцина, а сегодня уже вроди бы и "за", поскольку теперь полагается быть "против" известного "тандема"), вечной "борьбой" как перманентным модусом существования, пафосом "общественности" как антитезой частной жизни, отсутствием права на собственное, партикулярное мнение, отличное от мнения группы... Это то, что меня некоторым образом раздражает и от чего хотелось бы тихонечко отойти. Впрочем, я и живу-то не в России. Так что уже вроде как и "не при делах", да никогда при них-то и не был...

Конечно, и вполне секулярный пафос публично возвышаемого голоса за права "попираемых" (есть даже прекрасный коранический термин "мустад´афиин", весьма точно выражающий суть. Впрочем, термин как раз именно религиозный, а никак не секулярный) мне симпатичен. Как и любая попытка защитить слабого, помочь лежащему подняться или, на худой конец, хотя бы воздержаться от того, чтобы пнуть его ногой мимоходом.
Но не к тому ли нас призывает и Евангелие? (прошу прощения у не исповедующей христианство части аудитории). Зачем изобретать новый термин "гуманизм"? А тем более делать его очередным клише подобно фирменной наклейке?

Вместо Человека как начальной меры всех вещей я бы рискнул поставить "человека в его отношении с Богом". Добавочка вроди бы небольшая, зато как резко меняется перспектива! Впрочем, это дело уже даже и не честности интеллектуальной, культурологической рефлексии, а -- веры. А вера, она -- Дар. Либо есть, либо его нет. Нам ничто, однако, не мешает радеть и просить о "дарах духовных". Даже если мы и считаем себя "интеллигентами" и "гуманистами". Можно даже и со всем юродством евангельского Благовестия воскликнуть в душе: "Верую... помоги моему неверию!".

И последнее. Конечно, если вдруг дело повернуть таким образом, что от меня потребуют категоричного ответа в моей "вере и уповании", что христиане обязаны делать согласно не допускающему сомнений слову Апостольскому, в таком гипотетическом случае надо быть непреклонными. Итак, если у меня спросят об альтернативе "гуманизм, или -- религиозный фундаментализм", "гуманизм -- или позиция государственника", готового "закатать в асфальт" лишний "человеческий материал", да ещё и освятить это авторитетом Церковным, будь то византийская теория Симфонии или средневековая парадигма "двух мечей", я, конечно, всё же выберу гуманизм. Но "гуманизм" с христианской поправкой и безо всякой клубной исключительности.

Ибо честно признаюсь, что фундаментализм любого толка мне ещё гораздо более противен и неприемлем, чем позиция вечной "борьбы за права". Просто потому, что всякий фундаментализм представляет собою отказ от Богом дарованного человеку разума, а также одержимость. А чем или кем одержимость вызывается, мы хорошо из различных религиозных текстов знаем.

Встречаемый во многих духовных традициях призыв к трезвению я бы отнёс и к поднятой нами дискуссии (или -- попытке рассуждения) по поводу понятия "гуманизма". Всякие крайности дурны, ибо жёстко подталкивают к отсечению любой альтернативы.
Мне нередко вспоминаются в данной связи слова С. С. Аверинцева о том, что ему хочется порою, достаточно убедительно доказав какое-либо положение, в заключение воскликнуть: "А может быть, всё было как раз наоборот..."
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments